Словно сквозь туман Риана увидела, что гэргон закрыл лицо руками. Взрыв потряс даже его. Это придало Риане смелости, и она бросилась на техномага, сжимая в руке жезл и собираясь нажать на золотой диск. Риана сморщилась от боли, разлившейся по телу после соприкосновения с энергией, которую вырабатывала экзоматрица Нита Сэттта. В отчаянии девушка нажала на золотой диск. Ничего. Гороновый жезл не активизировался.
У нее ведь оставался один выстрел! Нужно как-то активизировать цилиндр…
Руки Нита Сэттта обвились вокруг шеи Рианы. Память Аннона услужливо подсказала ей, что прикосновение гэргона убивает. Однако тот же Аннон вспомнил, как однажды Элевсин рассказывал, что он остался в живых, несмотря на то, что техномаг коснулся его.
Пальцы Нита Сэттта сомкнулись на горле, и Риана почувствовала, как ужасная боль парализует нервные окончания. Мелькавшие перед глазами яркие пятна сменялись черным занавесом — Риана то теряла сознание, то приходила в себя.
Внезапно ей пришла в голову идея, и она дважды быстро нажала на золотой диск. Гороновые лучи, словно острое лезвие, тут же вылетели из цилиндра, прорезая ионный огонь, поглощая гиперактивные ионы и впитывая их энергию.
Собрав последние силы, Риана направила гороновый поток на экзоматрицу гэргона. От соприкосновения с лучами броня побледнела, Нит Сэттт забился в конвульсиях, издав жуткий вопль, который эхо разнесло по ин'адиму. Лучи волшебного жезла в считанные секунды поглотили энергию экзоматрицы.
— Кто ты? — прошелестел Нит Сэттт. Его шлем, расколовшись, упал на песок.
— Твоя смерть, — ответила Риана, стиснув зубы от боли и гнева. — Та, что пришла отомстить. — Она безжалостно смотрела на обнаженный череп, в котором чернела встроенная схема. — Я Дар Сала-ат.
В МГЛИСТЫХ ГОРАХ-2
— Видишь, что случилось! Гэргон убрался в то проклятое место, откуда и появился.
— Придержи язык, дорогой! Тебе известно, что это за место и что оно вовсе не проклятое. — Черная дракониха покачала красивой головой, ее чешуя в дымке Поднебесного казалась переливчатой. — Хотя даже я соглашусь с тем, что смерть гэргона не принесла ничего, кроме облегчения.
— Видишь, кто послал гэргона обратно в ад! — загрохотал огромный красный дракон.
— Да, Дар Сала-ат.
— Она поняла, что может убить гэргона.
— Важное открытие, признаю. Однако какой ценой она это поняла? О чем только думал Миннум, когда дал ей жезл? Говорила же я, нельзя доверять соромиантам!
— Ты говорила, что они лгут, — признал красный дракон. — Но ведь доверие заключается не только в отсутствии лжи, верно?
— Твое трепетное отношение к семантике не перестает меня поражать, Эйг.
Красный дракон фыркнул, и из ноздрей повалил густой дым.
— Дорогая, меня радует то, что после стольких миллиардов лет я все еще тебя удивляю.
— Подчас ты способен удивить любого, даже саму Миину. Только прежде чем ты начнешь бахвалиться, пожалуйста, объясни, как Дар Сала-ат справится с соромиантами?
— Да, они ей совсем некстати, — признал Эйг.
— Конечно, соромианты — настоящий бич. Они отвергли Миину.
— А разве рамаханы ее не отвергли?
— Рамаханы никогда не напали бы на Дар Сала-ат.
— Я бы за это не поручился, Паов. Особенно теперь, когда балом правят Пэфорос и Хоролаггия.
— Зло уже давно гнездилось в монастырях, так что это их логический конец. Наступил Амбат, время Дар Сала-ат и великих перемен. Поэтому монастыри либо исчезнут совсем, либо возродятся и вернут себе былую славу.
Эйг взмахнул огромным хвостом цвета пламени.
— Послушай, какой же сейчас Амбат? Пророчество пока не сбылось. На сцене появились еще не все действующие лица.
— Они скоро появятся, Паов. Раз вмешался Пэфорос, остальные скоро вступят в игру.
— Пэфорос! Страшно подумать, целый век он не давал о себе знать, вынашивая дьявольские планы, как и было предсказано. Интересно, почему он выбрал именно это тело?
— Да уж, интересно! Хотя объяснить это довольно просто! — фыркнул Эйг. — Его всегда привлекали сильные личности. Это ведь неотъемлемая часть его схизмы, верно?
— Не говори о схизме, — перебила его Паов. — Это запрещено.
Эйг топнул сильной когтистой лапой.
— Что-то в последнее время мне слишком многое запрещают. Понимаю, как чувствует себя Сеелин в нефритовых цепях…
Эйг замолчал, увидев, как нахмурилась Паов. (Конечно, неизвестно, умеют ли драконы хмуриться, но вид у нее был весьма недовольный.) Поджав остроконечные уши, Паов возмущенно раздувала ноздри.
— Кто это летит?
Сквозь рокот водопада все яснее слышалось хлопанье огромных крыльев. Промелькнула страшная кобальтовая тень, и Эшир, дракон воздуха, спустилась сквозь густой туман.
— Какие новости, сестра? — нетерпеливо спросила черная дракониха.
— Сеелин по-прежнему на глубине двадцать тысяч саженей, — бодро ответила Эшир. — Хранитель надежно защищен.
— Без Сеелин невозможны ни перемены, ни Амбат! — раздраженно воскликнул Эйг.
— Вот видишь, дорогой, — спокойно проговорила Паов, — я же говорю, что время еще не пришло.
— Все обстоятельства против нас! — бормотал Эйг.
Паов положила черную лапу на мощную лапу мужа.
— Пожалуйста, дорогой, обещай, что больше не станешь вмешиваться!
— Что? — недоуменно воскликнула Эшир. — Что произошло?
— Ну, расскажи ей, — забубнил Эйг. — Все равно ведь узнает.
Паов вздохнула.
— Узнав, что Хоролаггия вторгся в наш мир, мой милый муж решил ввести в игру Миннума.
— Соромианта?
— Именно.
— Благодаря ему, — вставил Эйг, — Дар Сала-ат убила гэргона Нита Сэттта.
— Вот так новости! — вскричала Эшир. — Пэфорос был слишком близко к Вуали Тысячи Слез.
— Однако возможные последствия, — начала Паов, — в эти темные дни…
— Эти дни стали темными из-за архидемонов, — перебил ее Эйг. — Меня обвиняют в импульсивности, но посмотри на них! Хоролаггия подло нарушил законы мироздания, существовавшие с незапамятных времен, еще до появления кундалиан. Они и не ведают об этих законах, и все же в отсутствие Миины мы, драконы, должны обеспечивать их соблюдение. Проступок Хоролаггии заслуживает наказания, немедленного и серьезного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
