Таким образом, подводя итог, укажем, что флотилия А.Н. Сенявина на каждом из этапов данной войны сыграла свою роль, причем ее значение в рамках каждого следующего этапа все более возрастало. Так, в 1769–1770 гг. Азовская флотилия обеспечила защиту крайне важной для России дельты Дона, которая, с одной стороны, была единственным выходом на южные моря, а с другой — крайне опасным, по возможным последствиям, местом высадки турецкого десанта.
В кампании 1771 г. флотилия уже действовала на море и сыграла значимую роль в занятии русскими войсками Крыма и в утверждении их там. Крейсерства же 1772 г. способствовали подписанию с Крымским ханством столь важного для России договора о его отложении от Турции.
Наконец, 1773–1774 гг. стали подлинным триумфом флотилии, выигравшей противостояние на море у турецкого линейного флота. В частности, в эти две решающие кампании она осуществила успешную оборону Крыма и Керченского пролива, отразив все попытки турецкого флота провести операцию по возвращению полуострова. Таким образом, Азовская флотилия А.Н. Сенявина по праву является одним из важнейших слагаемых победы России в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг., одновременно фактически положив начало русскому флоту на Черном море, функции которого она во многом и выполнила в эти годы.
Однако событие, произошедшее в 1774 г., показало, что сил флотилии все же было явно недостаточно, и России в дальнейшем крайне важно было обзавестись на Черном море именно линейным флотом, способным дать туркам и генеральное сражение, в том числе и на дальних подступах к Крыму. Речь идет о высадке турецкой эскадрой десанта в районе Алушты в конце июля 1774 г., уже после заключения мира. Это была та самая турецкая эскадра, которая с 10 июня по 16 июля бесславно противостояла Азовской флотилии в Керченском проливе. Не сумев победить флотилию, турки все же смогли сковать ее, а затем, хоть и поздно, выполнили напрашивавшийся маневр: при запертой в проливе флотилии высадили в Крыму десант. И хотя В.М. Долгоруков оказался к нему готов и достаточно легко справился с десантом, продемонстрированная перспектива была не самой приятной.
Что же касается анализа образцов военно-морского искусства, продемонстрированных турками на Азовском и Черном морях, то здесь можно сказать, что война полностью подтвердила всю глубину их внутреннего кризиса. Первое свидетельство тому — целый букет стратегических и тактических ошибок турецкого военно-морского командования. Наиболее показательными примерами первых стали: отказ от упреждающего занятия Азова и Таганрога, крайне вялая экспедиция против них летом 1769 г., фактически добровольный уход от борьбы за Азовское море и Керченский пролив в 1771 г. и, наконец, упущенные в 1773–1774 гг. возможности реализовать наиболее выгодный сценарий борьбы за Крымский полуостров, когда флот блокирует флотилию в проливе, одновременно перебрасывая войска в Крым (в июле 1774 г. такую попытку предприняли, но слишком поздно). В последнем случае мы видим еще одну заслугу флотилии: своими успешными действиями в 1773–1774 гг. она сумела посеять в турках неуверенность в своих силах, что при весьма невысоких боевых качествах турецкого флота привело его к пассивности, то есть к действиям, невыгодным для самих турок. А без боя заставить противника делать то, что ему невыгодно, — это несомненная победа.
В области тактики примеры также были наглядными. Речь, в частности, идет о неумении турок организовать уничтожение отряда И.Г. Кинсбергена в Балаклавском бою и эскадры В.Я. Чичагова в бою 9 июня 1774 г. у Керченского пролива, а также об отказе от каких-либо действий против русской эскадры в проливе при значительном превосходстве в силах (можно было попытаться уничтожить русские корабли гребными судами, даже пойдя на размен судно за судно).
Правда, по справедливости надо признать, что замыслы турецкого командования окружить русские корабли в Балаклавском бою 23 июня 1773 г. или отрезать эскадру В.Я. Чичагова от Керченского пролива и поставить ее в «два огня» в бою 9 июня 1774 г. у Керченского пролива были весьма интересными. Однако исполнение оказалось из рук вон плохим.
Но только низким уровнем командования проблемы турецкого флота не ограничивались. Вторым и не менее пагубным фактором для него оставалась артиллерийская стрельба: она просто никуда не годилась. Не случайно важным правилом борьбы с турками станет то, что чем ближе к ним в бою, тем меньше от них вреда.
Возвращаясь же к Кючук-Кайнарджийскому миру, нужно отметить, что по его условиям Российское государство добилось выхода на Черное море с правом свободы торгового мореплавания по нему и через проливы Босфор и Дарданеллы. Русские купцы получали в Турции права и привилегии, которыми пользовались купцы других стран. Крымское ханство стало независимым от Османской империи, а к России перешли крепости Азов, Таганрог, Керчь, Еникале и Кинбурн. О плавании военных судов по Черному морю не было сказано ни слова. Но ведь разрешено все, что не запрещено.{1135}
Из текста Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г.{1136}
…Артикул 3. Все татарские народы: крымские, буджатские, кубанские, едисанцы, жамбуйлуки и едичкулы, без изъятия, от обеих империй имеют быть признаны вольными и совершенно независимыми от всякой посторонней власти, но пребывающими под самодержавной властию собственного их хана Чингисского поколения, всем татарским обществом избранного и возведенного, который да управляет ими по древним их законам и обычаям, не отдавая отчета ни в чем никакой посторонней державе. И для того ни Российский двор, ни Оттоманская Порта не имеют вступаться как в избрание и возведение помянутого хана, так и в домашние, политические, гражданские и внутренние их дела ни под каким видом, но признавать и почитать оную татарскую нацию в политическом и гражданском состоянии по примеру других держав, под собственным их правлением своим состоящих, ни от кого, кроме единого бога, не зависящих. В духовных же обрядах, как единоверные с мусульманами, в рассуждении его султанского величества, яко верховного калифа магометанского закона, имеют сообразоваться правилам, законом их предписанным, без малейшего предосуждения, однакож, утверждаемой для них политической и гражданской вольности…
Артикул 11. Для выгодностей и пользы обеих империй имеет быть вольное и беспрепятственное плавание купеческим кораблям, принадлежащим двум контрактующим державам, во всех морях их земли омывающих. И Блистательная Порта позволяет таковым точно купеческим российским кораблям, каковы другие государства в торгах в ее гаванях и везде употребляют, свободный проход из Черного моря в Белое, а из Белого в Черное; так и приставать ко всем гаваням и пристаням на берегах морей и в проездах или каналах, оные моря соединяющих, находящимся…
Артикул 16. Российская империя возвращает Блистательной Порте всю Бессарабию с городами Аккерманом, Килиею, Измаилом и прочими с слободами, деревнями и всем тем, что оная провинция в себе содержит; равномерно возвращает ей и крепость Бендеры. Возвращает также Российская империя Блистательной Порте оба княжества, Воложское и Молдавское, со всеми крепостьми, городами, слободами, деревнями и всем тем, что в оных находится.
А Блистательная Порта приемлет оные на следующих кондициях, с торжественным обещанием свято наблюдать оные: 1. Наблюдать в рассуждении всех жителей сих княжеств, какого бы достоинства, степени, состояния, звания и рода они ни были, без малейшего исключения полную амнистию и вечное забвение, постановленные в первом сего трактата артикуле, против всех тех, кои действительно преступили или подозреваемы в намерении вредствовать интересам Блистательной Порты, восстановляя оных в прежние их достоинства, чины и владения и возвратя им имения, коими они прежде настоящей войны пользовались. 2. Не препятствовать, каким бы то образом ни было, исповеданию христианского закона совершенно свободного, так как созиданию церквей новых и поправлению старых, как то прежде сего уже было. 3. Возвратить монастырям и прочим партикулярным людям земли и владения, прежде сего им принадлежащие и которые потом против всей справедливости были у них отняты около Браилова, Хотина, Бендер и прочих и ныне раями называемые. 4. Признавать и почитать духовенство с должным оному чину отличием. 5. Фамилиям, пожелающим оставить свое отечество и в другие места переселиться, позволить свободный выезд со всем их имением. А чтоб оные фамилии могли иметь удобность к распоряжению дел, дается им год времени для сего свободного из отечества преселения, считая со дня размены настоящего трактата. 6. Не требовать или не взыскивать никакой денежной или другой суммы за старые счеты, какого бы существа они ни были. 7. Не требовать от них никакой контрибуции или платежа за все военное время: а за многие их страдания и разорения, в течение всей войны ими претерпенные, и еще впредь на два года, считая со дня размена сего трактата. 8. По истечении помянутого времени обещает наблюдать всякое человеколюбие и великодушие в положении на них подати, состоящей в деньгах, и получать оную посредством присылаемых депутатов всякие два года. При таковом их наложенной на них подачи точном платеже никто из пашей, из губернаторов, или какая бы то ни было особа, не имеет притеснять их, или требовать от них какого-либо платежа или других налогов, под каким бы именованием или иретекстом то ни было; но дозволить им пользоваться теми ж самыми выгодами, коими пользовались они во время царствования, достойной памяти султана Мегмета четвертого, любезного родителя его султанова величества. 9. Позволяет князьям сих двух княжеств, каждому с своей стороны, иметь при Блистательной Порте поверенного в делах из христиан греческого закона, которые будут бдеть о делах, до помянутых княжеств касающихся, и будут Блистательною Портою благосклонно трактованы и в малости их почитаемы, однако ж людьми, народным правом пользующимися, то есть никакому насилию не подверженными. 10. Соглашается также, чтоб по обстоятельствам обоих сих княжеств министры Российского императорского двора, при Блистательной Порте находящиеся, могли говорить в пользу сих двух княжеств, и обещает внимать оные с сходственным к дружеским и почтительным державам уважением.
