Николай Михайлов:
Если это все-таки убийство, то кому оно было выгодно? После смерти Вити вышел посмертный «Черный альбом» группы «КИНО», проданный миллионными тиражами, да и остальные записи раскупались со страшной силой. Киты звукозаписи сколотили состояния на гибели Цоя… Этого никто не станет отрицать. Но, по большому счету, в версию убийства я не верю. Это был трагический несчастный случай[919].
Особенно отличился некий желтушный журнал криминально-скандального толка, опубликовавший к ю-й годовщине смерти Цоя статейку о некоем Янисе из Риги, который рассказал мутную историю о том, как он с друзьями по заказу пытался запугать Цоя на озере. После первого опубликования данную статью перепечатывали лет 7–8 подряд к каждой годовщине смерти Виктора, не забывая, однако, менять даты и время обращения Яниса в редакцию газеты, что, само собой, отнюдь не играет на руку правдивости данной статьи.
Юрий Белишкин:
Да, история с письмом раскаявшегося Яниса смахивает на придуманную, но возникла она не на пустом месте. Слишком много белых пятен в официальной версии, и я поддерживаю тех, кто продолжает сомневаться и искать истину[920].
Ирина Легкодух:
Я совершенно исключаю такую мысль, что нам нарочно подсунули аварийные машины, на одной из которых я чуть не разбилась, а Витя на другой погиб. Это, конечно, был бы увлекательный детективный сюжет, но, мне кажется, совершенно надуманный и нереалистичный. Посудите сами: если Цой был уже практически состоявшаяся звезда и, предположим, вокруг него могли плестись какие-то неизвестные интриги, то уж я-то, в то время неизвестная девушка, кому была нужна, кому могла помешать? Я думаю, что нам просто не повезло, причем закономерно, с неизбежностью (мне, к счастью, не повезло чуть-чуть, а Вите – трагически), потому что все эти «москвичи», азлковская продукция, наспех, с левыми хитростями распродаваемые, были просто гадость недоделанная[921].
Но даже если рассматривать версию убийства как реальную, то придется согласиться со словами Ольги Лехтонен о том, что «убить Цоя можно было бы гораздо проще и менее затратно, чем переться, простите, в латвийскую глухомань, поджидать его в автобусе на этом повороте и осуществлять детективный сценарий»[922].
«Черный альбом»
Демозапись
Демозапись последнего альбома группы «КИНО» была сделана Цоем и Каспаряном в Латвии, в Плиеньциемсе, во время летних каникул после интенсивных гастролей 1990 года. Планировалось записывать альбом осенью на профессиональной студии («Мосфильм» или «Ленфильм»), сведение делать в Париже, а черновик должен был помочь музыкантам сэкономить студийное время. В итоге все было сделано так, как и планировалось, но уже без Цоя.
Юрий Каспарян:
И мы там занимались… в сарайчике каком-то, сеть главное, чтобы была…[923]
Черновик был записан на ту самую привезенную Джоанной четырехканалъную портастудию, на которой делался альбом «Группа крови». Цой играл на ритм-гитаре[924] и пел, Каспарян записывал партии соло-гитары, программировал барабаны и бас (по словам экспертов, на Yamaha RX-5 особенно «искусственность» баса слышится в прикидочном варианте «Кукушки»).
Юрий Каспарян:
К тому времени у Виктора на кассете уже были записаны какие-то наметки под гитару. И в основном мы обсуждали, какая будет ритм-секция – такая фактура, этакая… Ну, Виктор, естественно, играл и пел. Я программировал, тоже играл что-то: бас-линию прописал, барабаны. Помню, что Виктор очень небрежно сначала спел и я его попросил перепеть по-настоящему – ну, мне же нужно было сидеть и работать с этим! Спой, говорю, нормально, пожалуйста. Он: «Ой, ну ладно!» Перепел. Все это продолжалось в течение месяца или, может быть, немногим меньше[925].
Игорь Тихомиров:
Юрик Каспарян в основном отдыхал, а работал Витя – записал гитару простейшую, бас, барабанный компьютер[926].
Артем Троицкий утверждал, что, по словам Каспаряна, работа шла довольно туго: за все время целиком была записана и инструментирована единственная песня – «Красно-желтые дни». Все остальное, что записалось, – это сам Цой, поющий под акустическую гитару новые песни.
Троицкий ошибся, поскольку, как ныне известно достоверно, запись черновиков нового альбома была сделана полностью и сведена.
Практически все песни, вошедшие впоследствии в альбом, были новыми («Кукушку», например, Цой написал прямо в Латвии), за исключением композиции «Когда твоя девушка больна», выбивающейся из альбома концептуально, а также песни «Следи за собой», которая и вовсе датируется 1986 годом. Но до этого времени она не входила ни в какие альбомы, так как музыканты «КИНО» хотели выпустить ее синглом, а подобного формата записи в СССР тогда не было.
Песен, еще не написанных, сколько?Скажи, кукушка, пропой.В городе мне жить или на выселках,Камнем лежать или гореть звездой?Звездой…
Солнце мое – взгляни на меня,Моя ладонь превратилась в кулак,И если есть порох – дай огня.Вот так…
Кто пойдет по следу одинокому?Сильные да смелые головы сложили в поле в бою.Мало кто остался в светлой памяти,В трезвом уме да с твердой рукой в строю,В строю…
Солнце мое – взгляни на меня,Моя ладонь превратилась в кулак,И если есть порох – дай огня.Вот так…
Где же ты теперь, воля вольная?С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь? Ответь.Хорошо с тобой, да плохо без тебя,Голову да плечи терпеливые под плеть,Под плеть…
Солнце мое – взгляни на меня,Моя ладонь превратилась в кулак,И если есть порох – дай огня.Вот так…
Юрий Каспарян:
Там все песни новые, кроме «Следи за собой», – она была записана на «Мосфильме», по-моему, во время сессии, когда мы писали музыку для «АССЫ». Не знаю, почему Виктор решил ее вставить в альбом. И «Когда твоя девушка больна» – это из цикла песен «про любовь»: «Это не любовь», «Братская любовь» – замечательная песня, которая потом вообще непонятно куда делась… А остальные песни – новые, написанные за последний год[927].
Однако, по датировкам коллекционеров, песня «Когда твоя девушка больна» написана не раньше 1988 года. Песни «Это не любовь» и «Братская любовь», упоминаемые Каспаряном, вообще относятся к разным записям, сделанным в период 1985–1986 годов, и «Когда твоя девушка больна» среди этих записей никак не всплывала. По крайней мере, записей исполнения этой композиции, упоминаний о ней ранее 1988 года в моем распоряжении пока нет[928], да и сама история создания песни весьма туманна[929]. Некоторые в силу сходства названий и общей стилистической направленности утверждают, что на нее повлияла композиция «Girlfriend in а сота» группы «The Smiths», вышедшая на сингле 1987 года.
Бытует миф, что «ушлый Айзеншпис нарыл черновой материал на „Черный альбом“, грубо говоря, из мусорной корзины Цоя и, возможно, многих вещей мы бы не услышали, если бы Виктор не погиб». Много легенд ходит и вокруг черновиков последнего альбома. Первая гласит, что «Черный альбом» делался с копии демозаписи, которую нашли у Цоя в разбитой машине. Эта легенда родилась из-за неточной формулировки журналиста, делавшего интервью с Игорем Тихомировым.
Игорь Тихомиров:
Самое главное, что остался Витин голос, на одном из каналов остался его голос. Это было записано буквально за два дня до его смерти. Витя возил эту пленку в машине, и потом она была найдена в обломках. Это не легенда, это такие странные вещи, не имеющие никакого отношения к мирскому, к человеческому. Эту запись мы и взяли, используя голос и, где возможно, звучание Витиной гитары…[930]
На самом же деле речь шла о том, что кассета с демоверсией альбома, которую Виктор с Наташей слушали в машине, странным образом уцелела в бардачке, хотя вся передняя часть автомобиля была разбита вдребезги. И это действительно всех поразило, но запись, с которой впоследствии работали музыканты, была у Каспаряна, – он увез ее в Питер, когда работа была завершена.
Юрий Айзеншпис:
Долгое время муссировался миф, что на месте аварии нашли кассету с демозаписью «Черного альбома». Не более чем красивый вымысел. Эту кассету для доделок аранжировок нового альбома забрал Каспарян и увез в Петербург[931].
Как видим, Айзеншпис немного неточен, но становится ясно – записей было как минимум две: первая (копия) осталась у Цоя, а вторую (оригинал) увез в Ленинград Каспарян. Копия черновика (найденная в бардачке машины Цоя) хранилась у Наталии Разлоговой, пока она не передала ее фанатам (канувшим в Лету), которые собирались делать музей Цоя. Изданный в 2002 году Мороз Рекорде диск «Последние записи», включающий демоверсию «Черного альбома», сделан не на основе кассеты Каспаряна, а на основе кассеты, найденной в машине Цоя.
