И чуть не свалился с метлы.
Когда мы покидали дом, позади меня примостилась дряхлая старуха, съежившаяся, морщинистая, чье тело жило только благодаря неукротимому духу, А та, кого я увидел теперь, была молодой, полной сил женщиной, безупречной, ошеломительной красавицей. Описать ее невозможно, в ней нельзя было найти ни единого изъяна, и никакое воображение не могло ничего добавить или отнять.
Вы когда– нибудь видели бронзовую статую Дианыохотницы? Между ними было легкое сходство, только никакому металлу не дано передать пленительную, дышащую жизнью красоту, которую увидел я.
Но это был она!
Миссис Дженнингс, вернее, Аманда Толд в двадцать пять лет, когда она достигла высшего расцвета своей несравненной женственности, и до того, как годы начали подтачивать совершенство.
Я забыл свой страх. Я забыл все, кроме одного: рядом со мной была женщина всепокоряющей обворожительности и энергии, каких я никогда не встречал. Я забыл, что она на шестьдесят лет старше меня, что этот ее облик был просто триумфом колдовства. Наверное, спроси меня кто-нибудь в ту минуту, влюблен ли я в Аманду Дженнингс, я бы ответил “да!”. Но тогда мысли у меня мешались, и сам я ни о чем подобном не думал.
Она была рядом со мной, и все остальное значения не имело.
Она улыбнулась. Глаза у нее были полны теплотой и пониманием. А когда она заговорила, я сразу узнал ее голос, хотя теперь вместо слабого чистого сопрано я услышал звучное контральто.
– Все нормально, Арчи?
– Да, – ответил я, запинаясь. – Все нормально, Аманда. Ну, а Полумир… Как описать место, которое не имеет ничего общего с моим миром, миром людей? Как рассказать о том, для чего еще не придуманы слова?
Обычно неизвестное объясняется через известное. Но тут не было никакого хотя бы отделенного соотношения, никаких параллелей. Мне остается только рассказывать о том, какие впечатления я получал через свои человеческие органы чувств, как происходившее воздействовало на мои человеческие эмоции, памятуя, что все это опирается на двойную ложь, – недостоверность увиденного и почувствованного мной, и неизбежные искажения при облечении мысли в слова.
Я обсуждал это с Джедсоном, и он согласился, что трудность эта непреодолима, и все же какая-то правда должна присутствовать в рассказе о том, как я воспринял Полумир.
Между реальным миром и Полумиром есть один разительный контраст. В реальном мире законы природы остаются неизменными, как бы ни менялись обычаи и культуры. В Полумире только обычаи обладают какой-то перманентностью, а законы природы вообще отсутствуют. Попробуйте вообразить ситуацию, в которой глава государства волен отменить закон тяготения, и его указ будет неукоснительно исполнен. Вообразите место, где король Канут мог бы приказать приливу повернуть вспять, и волны ему повиновались бы. Место, где “верх” и “низ” – дело вкуса, а расстояния с одинаковым успехом исчисляются в милях, сутках или цветах. И все же это не хаотическая анархия. Они вынуждены безоговорочно подчиняться своим обычаям, как мы подчиняемся законам природы.
В безликой серости, окружавшей нас, мы повернули влево, чтобы высмотреть в годах какой-нибудь шабаш.
Аманда решила встретиться с Самим, вместо того чтобы бесцельно рыскать по непрерывно меняющимся лабиринтам Полумира в поисках некости, которую нелегко опознать и в самых благоприятных условиях.
Ройс нащупал шабаш, но я ничего не видел до тех пор, пока мы не разрешили поверхности подняться навстречу нам и не пошли дальше пешком. Тут возникли свет и формы. Впереди, примерно в четверти мили от нас, высился холм, увенчанный огромным троном, багровевшим в смутной мгле как раскаленный уголь. Я не мог рассмотреть, кем он занят, но я знал, что это Сам – древний враг рода человеческого.
Мы были уже не одни. Жизнь – сознающая себя злая немертвенность – клубилась вокруг нас, туманила воздух, выбиралась наружу из-под поверхности, по которой мы ступали, а она дергалась и пульсировала у нас под ногами. Бесформенности обнюхивали и покусывали наши пятки. Мы ощущали в туманном сумраке присутствие чего-то или кого-то, что пищало, хрюкало и хихикало. И звуки – чавкающие всхлипы, жадное чмоканье, срыгивание, блеяние.
Наше присутствие их, видимо, тревожило, – видит Небо, какой ужас внушали мне они! – недаром я слышал, как они сползают или шлепающими прыжками ускользают с нашей дороги, а потом осторожно смыкаются позади нас, блеянием предупреждая друг друга.
Нечто плюхнулось перед нами – нечто с чудовищно раздутой головой и мокрыми узловатыми руками.
– Назад! – просипело оно. – Кандидаты в нечисть подают заявления на нижнем уровне! – Его языка я не знал, но понял все.
Ройс ударил его по лицу, и мы прошли по нему, и его хрупкие кости хрустели у нас под ногами. Оно тут же собралось воедино, визгливо изълюляя свою покорность, а затем выскочило вперед и так сопровождало нас до самого трона.
– С ними иначе нельзя, – шепнул мне на ухо Джо. – Дай им сразу в зубы, и они будут тебя уважать.
Перед троном было что-то вроде поляны, где толпились черные ведьмы, черные колдуны, демоны во всевозможных гнусных обличиях и всякая нечисть ниже рангом. Слева кипел котел. Справа некоторые гости трапезничали по-ведьмински, и я поспешно отвернулся.
Прямо перед троном согласно обычаю для развлечения Козла исполнялся танец ведьм. Десятки мужчин и женщин, молодых и старых, миловидных и безобразных вертелись и прыгали в немыслимо сложном адажио.
Танец оборвался, и они неуверенно расступились перед нами, пропуская нас к трону.
– Что такое? Что такое? – раздался хриплый лающий голос. – Да это же моя милая малютка! Иди сюда, сядь рядом со мной, моя прелесть! Ты наконец надумала подписать со мной договор?
Джедсон вцепился мне в локоть, и я проглотил слова, готовые сорваться с языка.
– Я останусь тут, – ответила Аманда с презрением. – Ну а твой договор… Ты сам знаешь.
– Тогда почему ты здесь? И с такими стра-а-анными спутниками?
Он поглядел на нас с высоты трона, хлопнул себя по волосатому бедру и залился хохотом. Ройс дернулся и проворчал что-то, голова его дедушки гневно заскрипела зубами, а Серафим зашипел.
Джедсон и Аманда о чем-то посовещались, и она сказала: – Согласно с договором Адама я требую права на допрос!
Он хохотнул, и дьяволята вокруг него позатыкали уши.
– Ты чего-то требуешь здесь? Не подписав договора?
– Согласно с вашими обычаями, – отрезала она.
– Ах да! Обычаи. Раз ты воззвала к ним, да будет так. А кого ты хочешь допросить?
– Имени его я не знаю. Один из твоих демонов, который позволил себе недопустимые вольности за пределами твоих владений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
