Уже рассвело, когда мы добрались до нужного места. Причем не с первой попытки. Вход находился между двумя самыми обычными, никак не помеченными деревьями. Поэтому раза четыре следующая за мной компания удивленно, а затем с ехидными комментариями наблюдала, как я подхожу к деревьям, сую руку между ними, вздыхаю и иду дальше. Смешки раздавались до тех пор, пока в очередной раз протянутая рука не растворилась в воздухе. Я облегченно выдохнул. Дошли.
— Подождите здесь, — бросил я спутникам, после чего шагнул вперед.
И едва успел отклониться от летящей мне в лоб стрелы. Каким чудом успел, сам не понял, но быстро откатился в кусты.
— Выходи, все равно пристрелю, — воинственно донеслось откуда-то справа.
Allanei, неужели тут кто-то уже обосновался?
— Ты кто такой? — рискнул поинтересоваться я.
— А сам-то кто? — буркнул мой невидимый собеседник.
На светлых не похоже. Те скорее вышли бы на меня с мечом, десять раз раскланялись, объявили, за что меня сейчас будут убивать, и только потом приступили бы. Стрелой в лоб, не задавая лишних вопросов, — это по-нашему. Может, тогда стоит рискнуть?
— Dan’elle Riktimiann, — гордо произнес я, выходя на открытое место.
В зарослях напротив что-то охнуло, ахнуло и, судя по звуку, свалилось с дерева. А затем послышался такой хруст, будто через кусты ко мне ломился разъяренный медведь. Вернее, от меня, так как звук удалялся. Нет, я, конечно, всегда считал, что мое полное имя вкупе с титулом звучит жутко. Но не настолько же.
Вероятно, за этим должно было последовать какое-то продолжение. Что ж, подождем. Я со скучающим видом прислонился к дереву.
Долго ждать не пришлось.
Топот и хруст вернулись, и из кустов вывалился замотанный в зеленое молодой темный эльф в сопровождении еще одного постарше. Второго я знал. Капитан первой королевской роты, составленной исключительно из темных эльфов, и мой дальний родственник по отцу Марин Вилльер.
— Ну здравствуй, дядя, — хмыкнул я, удовлетворенно наблюдая за неприкрытым изумлением на его лице.
— Тим… — неверяще и вместе с тем облегченно выдохнул Марин. Он, казалось, готов был кинуться ко мне обниматься, но затем, словно что-то вспомнив, опустился на одно колено и склонил голову. Одернул молодого, принуждая его к тому же. — Я хотел сказать, это невероятная честь и радость видеть вас здесь, Dan’elle…
Убью. Всех.
Когда я был маленький, после того как умер отец, мать практически сошла с ума от горя, а на Вела свалилось управление государством и всем стало не до меня, Марин время от времени приводил меня в расположение роты. Я ел, спал и тренировался вместе с солдатами. Они любили возиться с мелким задиристым принцем, а я чувствовал себя с ними большим и важным. Впоследствии именно темных отправляли патрулировать границы и участвовать во всяких мелких стычках, так что дядю я видел все реже. А он стал считать, что я уже слишком вырос, для того чтобы быть просто Тимом.
— Что ты здесь делаешь? Что вообще происходит в Вилее?
Марин вздохнул.
— Это долгий разговор, Dan’elle. Пройдемте со мной, и я вам все расскажу.
— Хорошо, только… я не совсем один, — пробормотал я и высунулся, чтобы позвать свое войско оборотней.
Клыкастую братию во главе с Гилом и Саэлом эльфы встретили изумленными взглядами и гробовым молчанием.
Вскоре мы очутились на крупной поляне, заставленной походными шатрами. При нашем появлении лагерь замер, а затем разразился гулом голосов, послышались радостные выкрики моего имени. Судя по всему, в тайном убежище обосновалась вся рота.
— Ваши воины могут располагаться, как им удобно, — дружелюбно произнес Марин, обращаясь к Рену, в котором безошибочно распознал командира. — А вас я приглашаю в свой шатер, у нас есть много тем для обсуждения.
Я лежал в предоставленном мне шатре, закинув руки за голову, и думал.
Когда я шутил, что еду спасать Вилею, я в глубине души и не думал, что ее действительно придется спасать. Вел был хорошим королем. А все последние события я связывал скорее с тем, что у него завелся какой-нибудь на редкость плохой советник, задуривший братцу голову. Поэтому планировал, что вернусь, настучу ему по башке, все уладится и я снова смоюсь.
Но Вела никто не видел уже несколько месяцев. Спустя пару недель после моего побега герцог Аланон, Первый Советник, по совместительству отец Локсли и Никтаэль, объявил, что король серьезно болен и что ему отныне требуется абсолютная тишина и покой. Это подтвердил и королевский лекарь. Аланон также предоставил бумагу за королевской печатью и подписью, что до восстановления королевских сил и ввиду исчезновения принца власть временно переходит к вышеупомянутому герцогу.
Совет отнесся к этому с удивлением, но лекарь был из темных, поэтому сильно сомневаться в происходящем и видеть заговор светлых не стали. К тому же некоторых советников допустили к королю, и тот был действительно не в себе. Все вернулись к своим обычным делам. А Аланон начал укреплять собственную власть. То тут, то там неугодные ему люди заменялись на верных. Он действовал тихо и осторожно, ни у кого не возникало даже мысли о том, что происходит что-то не то. А затем вдруг грянул этот указ о возвращении в Вилею всех эльфов. Каким-то мистическим образом его поддержал совет почти целиком. Правда, пара советников незадолго до проведения этого заседания исчезла, а замену им найти, вот беда, не успели.
В народе начались волнения. Возникли перебои в торговле. Эльфы требовали короля, однако собрание на главной площади разогнали с помощью королевской гвардии. Тогда Марин заподозрил неладное и пошел к герцогу с просьбой о встрече с его величеством. Вернее, сначала он обратился к начальнику королевской гвардии, и тот заявил, что какой-то капитан темных не имеет права беспокоить Dan’elle Велимира в такое тяжелое для него время.
Марин напомнил, что он не какой-то там капитан, а двоюродный брат последнего мужа королевы, соответственно, дядя принца и на данный момент наследника трона, а также близкий друг королевы и ее покойного отца, внесший огромный вклад в становление равноправия темных и светлых эльфов. Капитан королевской гвардии слегка опешил и послал Марина к герцогу.
Герцог ласково ответил, что король сейчас совсем плох, и предложил зайти через недельку. А следующей ночью Марина попытались убить. Он разозлился и пошел брать дворец штурмом, требуя королевской аудиенции, но силы были неравны. Его объявили опасным бунтовщиком, «посягнувшим на едва установленное равновесие», и приговорили к смертной казни. Тогда Марин отступил и вместе с ротой, поддерживающей его целиком и полностью, скрылся здесь, пытаясь выяснить, что все-таки случилось с Велимиром. Пока что безуспешно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
