которого ей захотелось промыть уши с мылом, а желательно ещё и разум почистить:
— Марта сказала, что отрежет мне яйца кухонным ножом, если узнает, что я действительно ей изменял.
И, чёрт, её больное воображение подробно воспроизвело перед ней столь нелепую картину: её с ножом для разделки мяса, как бы он ни выглядел, и голого Коула, распятого на столе. Она вполне могла бы нарисовать подобную картину — настолько чёткими были кадры в голове. А ещё Марта осознала, что от неё и правда можно было бы ожидать именно таких действий в ответ на измену.
Громкий смех Роя вырвал девушку из воображения и заставил вновь обратиться в слух, чему она была безмерно благодарна.
— Моё счастье, что я всегда был верным, хотя бы потому что у меня хорошо развит инстинкт самосохранения, — продолжил Коул, а Марта испытала желание стукнуть его или, ещё лучше, придушить.
Рой продолжал смеяться, а Рози как-то уж больно понимающе вздохнула, что натолкнуло Марту на мысль, что, возможно, у неё есть парень или муж, и женщина с мелодичным голосом тоже была любительницей кровавых расправ.
— Я поспрашиваю у местных, может, у кого-то есть очки, — предложила Рози. — Какой минус?
Марта растерянно заморгала глазами. Какой ещё минус?
— Не помню. У меня проблемы с числами, — нейтрально ответила она. Будучи человеком с идеальным зрением, она никогда не сталкивалась с терминологией окулистов. Для неё люди делились на две категории: те, кто хорошо видят, и те, кто носит очки. Были ещё шифровщики в линзах, но их она предпочитала не замечать, относя ко второй категории.
— Тогда я просто принесу всё, что смогу найти, — предложила Рози. — И заодно принесу тосты. Их ты сможешь поесть и руками. Кстати, Рой, пойдём поможешь мне.
— А можно? — с сомнением спросил парень.
— Марк сказал, что ты должен быть у меня, а вот в какой конкретно комнате — не сказал, — с иронией в голосе ответила Рози и поманила парня за собой. По крайней мере, именно так посчитала Марта, разглядывая удаляющийся силуэт женщины.
Она не видела того, что делал Рой, но, стоило двери закрыться, как Коул кратко и тихо подвёл итог:
— Мы в жопе.
Марта нервно хохотнула.
— Не будь столь категоричен. Возможно, мы ещё только на пути к ней.
— На пути, в ней, да хоть за ней. Без разницы.
— Разница есть. Всё может стать ещё хуже.
Коул тяжело вздохнул:
— Ты даже не представляешь, как мне сейчас хочется материться.
— Мне тоже, — вторила Марта.
— И закурить.
— Не знала, что ты куришь, — Марта нащупала подушку за спиной и откинулась на неё, вытягивая ноги.
— Курил в универе, — буркнул Коул и, похоже, вытянулся рядом. — Потом бросил. А вот теперь думаю, что стоило бы начать заново и, возможно, заодно напиться.
— Тебе не хватает хьянго-зависимости? Хочешь собрать полный комплект?
— Хьянго-зависимость? — непонимающе переспросил Коул.
— Зависимость от хьянги, — пояснила Марта.
— Прекрати выдумывать новые слова — мне каждый раз не по себе, когда ты строишь из себя заучку.
— Никого я не строю, — слегка обижено хмыкнула Марта. — Так что там с этой госпожой Брунгильдой?
— Ничего хорошего. Мне кажется, она поняла, кто ты. Так и буравила тебя взглядом, словно ты стейк на тарелке, а она очень голодна.
— Ох! Это плохо! — съёрничала Марта, копирую манеру Рози для пущей театральности.
— Действительно ничего не видишь? — после недолгого молчания спросил Коул, и его силуэт слегка пошевелился, словно он приподнялся на локтях. Марте показалось, что он изучает её, хотя его лицо вполне могло быть направлено в другую сторону, и она этого не поняла бы.
— Ничегошеньки, — подтвердила она. — Магический след затмевает всё. Единственное, что я худо-бедно могу разглядеть — это ты и Рози. В вас магии нет совсем.
— Приятно слышать, — охотно кивнул Коул. — Если что, я сказал им, что наша фамилия Томсон. Подумал, что твою светить не стоит. Особенно после этой каннибалки Брунгильды. Странная она какая-то: вроде смотришь на неё, и кажется, что она молодая и красивая, а стоит моргнуть, как будто проскакивает какая-то другая женщина на её месте.
— Скорее всего, чары, — пожала плечами Марта. Других объяснений у неё всё равно не было. — Что ещё можешь рассказать?
— Городок не маленький, да и людей тут много. Когда нас вели к Рози, я даже увидел нечто похожее на школу. И если все эти люди колдуны и ведьмы, то у нас проблемы.
— Не все, — категорично заявила Марта. — Рози точно не ведьма, а, значит, тут живут и обычные люди.
— Даже не знаю, радоваться мне этому факту или огорчаться, — цинично протянул Коул. И Марта как наяву представила его затягивающимся в этот момент и выпускающим дым. И да, его сигареты должны были пахнуть просто омерзительно. — Кто в здравом уме будет жить с ведьмами, да к тому же ещё и в городе ведьм?
Марте показалось, что его вопрос не относился ни к кому конкретному, он словно спрашивал сам себя — и ответ, наверное, хотел получить тоже от себя. Вот только её буквально распирало от желания пролить свет на истину. Так сказать, сорвать шоры с его глаз.
— У ведьм рождаются и обычные дети, не способные колдовать. Как и у обычных людей могут родиться дети с магическими способностями, если в их роду когда-либо были люди с магией в крови.
— Так то, что ты ведьма, а твоя сестра — нет… Такое действительно возможно?
Марта решила придержать при себе мысль о том, что все её знакомые ведьмы считали, что у Мегги есть способности, и уклончиво ответила:
— Не исключено.
— Да уж… Знаешь, я наводил о тебе справки, — протянул Коул. — Искал всё, копал под тебя. Ты ведь была моим заданием, а я должен был найти ведьму сам. Найти и убить. В итоге я провалился, но суть не в этом…
— А в чём? — спросила Марта, поёжившись.
— В среде охотников никто не знал, что у ведьм могут рождаться обычные люди. Точнее, мне об этом не говорили… Вот теперь я и думаю, сколько из тех, кого мы зачистили, не имели магических… как ты сказала… способностей?
Марта пожала плечами:
— Без понятия.
— Да уж, Марта Эйприл Рудбриг, как мало ты знаешь о мире! — театрально воскликнул Коул. — Кстати, а почему именно Марта Эйприл? Странное сочетание, тебе так не кажется?
— Бабушка настаивала на Марте, а мама — на Эйприл, — отстранённо произнесла девушка. — Так и появилась Марта Эйприл Рудбриг. Только меня никто и никогда так не называл.
Коул рассмеялся. Звучно так, с присвистом. И вдруг, хлопнув в ладоши,
