Ролло спокойно отвечал на вопросы герцога и держался не менее гордо, ко еще ни разу Эмме не довелось видеть, чтобы этот язычник был столь покладист. На нее никто не глядел, и это приводило девушку в отчаяние. Она вновь замычала, топнула ногой, даже подпрыгнула от досады. Слава Богу, кажется, ей все же удалось привлечь внимание герцога. Роберт чуть повернул голову, и девушка поймала пристальный взгляд немигающих темно-карих глаз.
Роберт Нейстрийский еще не окончил фразу. По-скандинавски он изъяснялся столь же свободно, как на бретонском или же на латыни.
- Это подарок судьбы, что ты попал в мои руки, Роллон. Ты сам понимаешь, сколь много это может изменить для франков. Герцог Гурмгайлон охотно уступит мне тебя, лишь бы я обещал ему поддержку и покровительство Нейстрии.
- Простое везение, Роберт. Тебе нечем гордиться.
- Это вы, норманны, только и ищете славы. Меня же вполне устроит, если я смогу выставить свои условия твоим соплеменника?
Он попрежнему смотрел на связанную спутницу Ролло. Она вела себя довольно странно для пленницы. Впрочем, все эти северные дамы в высшей степени необычные особы, никогда не знаешь, что от них ожидать. Но где-то он ее уже видел, это совершенно точно. Что-то знакомое в этих карих глазах, линиях лба, разлете неожиданно темных при столь рыжих волосах бровей. Эта рыжая норманнка усиленно кивает ему, словно куда-то указывая. Кажется, на столпившихся у крыльца вавассоров. Странно…
Ролло заметил, что Роберт глядит на Эмму, и после непродолжительного молчания сказал:
- Я твой пленник, Роберт, но девушку ты оставь в покое. Она не наша, а франкского рода. Племянница Фулька Рыжего. Я захватил ее в Анжу.
Роберт попрежнему молчал. Анжуец был его вассалом. Правда, хитрым, властным и честолюбивым вассалом. Эта девушка его родня? Не лжет ли Ролло?
Ролло добавил:
- Она дочь сестры Фулька Пипины из Байе и графа Беренгара.
- Как это вас захватили вместе? Ты сделал ее своей наложницей?
- Нет, и это чистая правда. Но мой брат имел в ее отношении намерения.
- Беренгар из Байе… - задумчиво произнес герцог. - Кажется, его убил твой отец. Что-то не припомню, чтобы у него была дочь.
- Она говорит, что Пипина удочерила ее.
Роберт усиленно пытался что-то вспомнить. Это казалось важным. Наконец он сделал знак одному из своих людей, новому вавассору Эврару, стоявшему неподалеку:
- Эй, освободи ее уста. Если она наша, не тоже ей из нормандского плена угодить в плен к франкам. И если она подтвердит твои слова, Ролло…
Эврар нехотя повиновался.
Девушка какое-то время могла лишь тяжело дышать и отплевываться.
- Господь всемогущий!.. Великий герцог, смилуйтесь… выслушайте меня.
Она хотела еще что-то сказать, но закашлялась. В горле было полно шерсти.
Она явно из франков, отметил Роберт, услышав луарский выговор.
- Ты приемная дочь Пипины из Байе?
- Нет. То есть да. Но мои настоящие родители… О, герцог Роберт, ведь вы мой родной дядя. Эврар, да скажи же слово! Скажи, ты ведь знаешь все!..
Брови герцога сошлись к перекосице. Он весь напрягся. Странная догадка вдруг молнией блеснула в его мозгу. Не может быть!.. Но какое сходство!..
Он резко повернулся к мелиту.
- Отвечай! Ты, кажется, знаешь, кто она.
Меченый стоял, покусывая ус и переводя взгляд с Роберта ка Эмму. Он не хотел этого говорить, но все и без того очевидно. Роберт, кажется, уже и сам почувствовал родную кровь. Даже если он и сомневался, не стоит ему лгать. Если герцог Нейстрийский захочет, он дознается а без него. А с Робертннами шутки всегда плохи.
Эврар провел тыльной стороной руки по пересекающему щеку шраму и проговорил, не поднимая глаз:
- Я был свидетелем предсмертной исповеди Пипины из Байе. Эта девушка говорит правду. В ней течет кровь Эда Робертина и Теодорады из рода Каролингов. Она ваша племянница, мой герцог, и франкская принцесса.
15.
Когда исповедь была окончена и епископ Ренский отпустил ее, Эмма была поражена тем, что не испытывает обычного чувства облегчения. Было в ее душе нечто, что она не могла выразить словами, некое смятение, причину которого она не могла поверить этому холеному, надушенному прелату, что оказал ей честь, пожелав исповедовать племянницу Роберта Нейстрийского.
Помолившись в подземной кркпте, Эмма поднялась в главный неф. Там царил полумрак, было пусто, так как дневная служба уже давно окончилась. Эмма медленно двигалась по центральному проходу, разглядывая тяжелые арки храма святого Ива, массивные колонны со следами древней мозаики, потрескавшиеся фрески, украшавшие веерные своды, Одной рукой она придерживала на груди складки широкой светлой шали с богато вышитой золотом каймой, окутывающей ее голову и плечи наподобие капюшона и, словно пелерина, ниспадавшей едва ли не до колен. Вдоль висков девушки с ажурного золотого обруча свисали тяжело покачивающиеся подвески, сверкавшие каплями алмазов. Платье из шуршащего шелка задевало щиколотки, позвякивая умело вшитыми вдоль нижнего края цветами из пестрых самоцветов. Узкие остроносые башмачки из толстого малинового шелка плотно обтягивали ступни, подошва из мягкой кожи позволяла ступать почти беззвучно.
Эмма остановилась, разглядывая фрески, темнеющие в слабом свете полукруглых подкупольных окон - сцены Ветхого Завета: сотворение мира, Змий, искушающий Еву, изгнание из рая. На хорах Моисей принимает скрижали Завета, напротив - торжество Иосифа. Фигуры удлиненные, написанные в натуральную величину, прямые складки одежд исполнены изящно, но кое-где красочный слой облупился, местами безобразно заляпан побелкой.
Из сосредоточенного созерцания ее вывело легкое покашливание, раздавшееся сзади.
Эврар Меченый низко поклонился ей, выйдя на свет из-за колонны.
- Это ты, мелит?
Эмма не знала, как следует вести себя принцессе при неожиданной встрече с простым воином.
- Прошу прощения, госпожа, что потревожил вас, но мне необходимо сказать вам пару слов. Но прошу вас, войдем в эту молельню, ибо вовсе нежелательно, чтобы нас видели вместе.
Эмма нахмурилась, затем взглянула в сторону проема храмовых врат. Там, за легкой пеленой дождя, ее уже довольно долго ожидала свита. Стражники в касках с петушиными гребнями мокли, опираясь на копья. Над закутанной в покрывало придворной дамой невольник держал кожаный зонт. Полунагие рабы сидели на корточках возле стоящих на земле резных носилок.
Эврар понял ее мысли.
- Вам пора привыкнуть, сиятельная принцесса, что никто из них не посмеет обеспокоить вас. Я же задержу вас совсем недолго.
Он все же узлек ее в боковой придел. Эмма смотрела на Эврара испытующе. Когда-то он помогал ей, потом она стала свидетелем того, как он убил ее наставника в Сомюре. Он подтвердил Роберту, что она дочь его брата, но у Эммы осталось смутное чувство, что сделал он это против своей воли. В последние дни она почти не видела его, но ей сообщили, что он является начальником стражи Ролло. Именно поэтому Эмма и решилась побеседовать с ним. Она ожидала, что Эврар заговорит о норманне, и с бьющимся сердцем прежде, чем мелит обратился к ней, сама спросила:
