— Кому я буду подчиняться?
Услышав голос Майи, Бассе и Маретэн обернулись. Они были так поглощены спором, что и не подумали, что их голоса могут ее разбудить. Майя стояла перед ними, скрестив руки на груди.
— Кому это я буду подчиняться, а ты — нет, а, Бассе?
— Она нам приказывает! Тоже мне командирша!
Майя опустилась на землю.
— С какими приказами ты не согласен? Хоть один из них можно назвать неразумным?
Бассе угрюмо молчал.
— Ну же, Бассе!
Боец демонстративно отвернулся.
— Отвечай!
— Я не обязан отвечать ни тебе, ни ей.
— Хочешь сражаться один? — спросила Майя.
— Если будет необходимо!
— А разве это необходимо? — Майя взяла его за руку. — Мы ведь отряд, Бассе. Мы стали отрядом с тех пор, как попали в засаду. Мы доверяли друг другу, вместе убивали и смотрели в лицо смерти. Что с тобой случилось?
Бассе высвободил руку.
— Посмотри по сторонам, — мрачно сказал он. — Видишь, что они с нами сделали? Ради Миины, ты разве не понимаешь, что она одна из них?
— Ты говоришь это после всего того, что Маретэн для нас сделала?
— Это война, Майя, мы просто не можем ей доверять!
— Бассе, мы должны доверять ей, слышишь, должны! — Майя притянула его лицо к себе. — Если мы забудем все, что она для нас сделала, если предадим нашу дружбу, то кто мы после этого? Дикари, какими и считают нас в'орнны. Ты этого хочешь? Неужели? Не верю…
Майя запнулась посреди предложения, по щекам катились крупные слезы.
— Я пытался рассуждать так же и все-таки не могу. Я чуть не погиб, а остальные мертвы… Почему я выжил, Майя, почему? — Бассе задрожал и разрыдался.
— Ох, Бассе, — прошептала Майя, обнимая его за плечи. Она качала его, словно младшего брата, и целовала в лоб. Затем она взглянула на Маретэн, и та грустно улыбнулась в ответ.
Через некоторое время Бассе и Майя заснули, а художнице не спалось. Она лежала, прислушиваясь к негромким звукам ночного леса, и пыталась успокоиться. Сколько раз она вспоминала Сорннна? Сколько раз пыталась представить себе его лицо? Хотя она по-прежнему тосковала по его объятиям, прежняя жизнь казалась далекой и нереальной. Маретэн с трудом вспоминала обстановку в своей мастерской, а думая об Аксис Тэре, путала улицу Предчувствий с бульваром Импульса.
Молодая женщина куталась в звуки ночного леса, словно в теплое одеяло. Она старалась не дышать, чтобы воспринять и другие, почти бесшумные шорохи. Интересно, слышит ли Бассе во сне голоса мертвых? Маретэн вспомнила о Геллеспеннне. Столько в'орннов погибло! Уничтожен целый флот! Наверное, Бассе еще больнее, чем было ей, когда она узнала о провале миссии на Геллеспеннн. Как сильно его изменило ранение? Понимает ли это Майя? Маретэн вздохнула. Если Бассе не слышит голоса мертвых, то их слышит она, Маретэн. Думая об этом, она заснула.
Следующее утро выдалось прохладным и ясным. От вчерашней бури не осталось и следа. Яркий солнечный свет озарял пепелище. Небо казалось пронзительно голубым. После легкого завтрака Бассе снова развел огонь, а Маретэн и Майя залили водой остатки жаркого. Если вчера они не смогли проглотить те кусочки, что немного подгорели, то сегодня доели все с аппетитом. Все понимали — для того, чтобы вернуться к нормальной жизни и не заболеть, необходимы силы.
Бассе старался не встречаться взглядом с Маретэн, и она решила не настаивать. У нее появилась одна идея. Может быть, ее подсказали погибшие, которые ей приснились?
Когда вода закипела, Маретэн стала кидать в кипяток золу. Ее спутники пришли в ужас.
— Ты что делаешь? — снова разозлился Бассе. — Очередной прилив вдохновения? Если не терпится рисовать, то отправляйся в Аксис Тэр, к в'орннам.
Даже Майе стало неловко.
— Эта зола — останки наших товарищей, — проговорила она.
Маретэн продолжала смешивать воду с золой. Ей никто не помогал. Бассе мрачно смотрел на художницу, не говоря ни слова. Девушке это показалось определенным знаком. Когда вода стала темной, как чернила, и густой, как кровь, она скинула одежду и бросила в дымящийся котел.
— Присоединяйтесь, — предложила Маретэн.
Майя удивленно на нее посмотрела, однако тут же разделась и опустила вещи в котел. Бассе сложил руки на груди, отказываясь понимать, что происходит. Обнаженные женщины по очереди мешали варево длинным березовым прутом. Довольно скоро их вещи посерели, а потом стали черными как смоль.
Примерно через час Маретэн вытащила свою тунику. Из серебристо-серой она превратилась в черную. Художница подняла ее над головой, словно флаг, и стала сушить.
— С этого момента мы — Черная Гвардия, — объявила она. — Мы будем мстить. Наша одежда черна как ночь в память о тех, кто здесь погиб, и в назидание врагам, которые должны знать, за что умирают.
Майя тоже вытащила свою тунику.
— Черная Гвардия, — с благоговением проговорила она.
Бассе смотрел на них, как на ненормальных. Майя подошла к нему и, положив руку на плечо, стала уговаривать. Вот партизан отвернулся от Маретэн, и через несколько минут Майя бросила в котел его тунику. Краги он снимать отказался и стал молча ждать, когда окрасится туника. Майя вытащила ее из котла и мокрой надела на Бассе, который послушно поднял руки.
25
Волшебный телескоп
Усталая Кристрен подошла к высоким дверям за тяжелыми деревянными воротами. Время от времени она оглядывалась по сторонам, боясь увидеть Варду. Архонта она не заметила, но в воздухе чувствовалось напряжение, как перед сильным штормом. Над головой плыли грязные облака с рваными краями. Ветер с жутким завыванием свистел по зубчатым карнизам. Око Айбала бесследно исчезло.
Когда до ворот оставалось несколько шагов, они слегка приоткрылись, позволив Кристрен проскользнуть внутрь, и тут же закрылись снова. Саракконка оказалась в замкнутом пространстве между воротами и высокими халцедоновыми дверями.
Кристрен подошла к двери и провела ладонью по халцедоновой плите. Она не нашла ни одного соединения, створки казались монолитом. Внезапно рука провалилась внутрь, и девушка вздрогнула. Она поспешно одернула ладонь, и двери бесшумно отворились. Секунду поколебавшись, Кристрен вошла, и створки тут же захлопнулись.
Девушка оказалась во дворе, выложенном золотым гравием. Все камешки были округлые, одинакового размера. Присмотревшись, Кристрен поняла, что из гравия выложены два треугольника, один поверх другого, так, чтобы получалась шестиконечная звезда. На дальней стороне двора возвышалась центральная башня — белоснежная, тонкая, изящная. Богато украшенный сапфирами купол голубым огнем блистал на солнце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
