пришла требовать справедливого отмщения. Вода замирает, а затем стремительно начинает всасываться обратно, в душевую лейку, и это, кажется, ещё невероятнее, чем остановленное наводнение мирового масштаба. В дверь колотят всё громче, а Лигран выходит в коридор, по дороге заворачиваясь в свой сброшенный на пол роскошный плащ, и решительно её открывает.
Соседка снизу, кажется, проглатывает язык. Ну, я бы тоже его проглотила, увидев Лиграна в собственном подъезде в одном плаще на голое тело, повязанном на манер римской тоги. И фраза "вы меня затопили" прозвучала бы как-то двусмысленно…
К тому моменту, как я выбираюсь из совершенно сухой ванной, Раиса Ивановна уже ушла. Лигран улыбается мне, а я говорю, теперь уже не сомневаясь ни капельки:
— Давай вернемся?
— Давай, — отвечает он мне, я киваю, на автомате, и только потом до меня доходит, что…
— Ну, ты и сволочь!
— Что это значит?
— Хмарь хмыров! Ты опять мне соврал! Ты меня понимал!
— Я просто хотел, чтобы ты всё сказала честно. Куда проще сказать честнее, если думаешь, что тебя не понимают.
— Я и так всегда была с тобой честной, — не знаю, смеяться или запустить в него Ксамурром, крутящимся у ног. — Давай вернёмся? Если я нужна тебе там, конечно…
— Ты везде мне нужна. Но, сказать по правде, я и сам хотел это тебе предложить.
— Чего же не предложил?
— Так ты и слова вставить мне не давала!
…вместо Ксамурра я запускаю в него подушкой.
* * *
— Баб Валь, а я уезжаю. Тётю предупредила, ключи вот вам оставить хотела.
— Замуж выходишь?! — всплеснула руками баба Валя. — Ну, поздравляю!
— Не знаю, — честно ответила я. — Как получится. Я ещё даже не знаю, дадут ли мне… ну, визу.
— А далеко ехать-то?
— Далеко, — я улыбнулась снова, испытывая желание прикрыть рот рукой. — Но я люблю… путешествовать.
* * *
Мы вернулись в Магр втроём: я, Ксамурр и Лигран. И не сразу, разумеется, какое-то время спустя, наша жизнь устроилась, а я получила ответы на большинство вопросов, которые задавала себе долгими бессонными ночами, пока бродила в одиночестве по городу, в котором родилась, без особого выбора, а вот жить и умирать там не собиралась.
По правде говоря, думать о смерти совсем не хочется, хотя если твой парень — некромант, а питомец — умертвие, сделать это довольно трудно. Но, по крайне мере, о своей собственной смерти я точно не думаю.
Весь этот год Лигран просидел в Винзоре. Уверенный в том, что меня больше нет, он не особо сопротивлялся этому административному взысканию, наложенному Его Величеством на слишком инициативного и строптивого подданного. Впрочем, судя по всему, наказание было в большей степени профилактическим, а может быть, имело подтекстом стремление защитить страдающего всё ещё лирта королевского следователя от него самого? По крайне мере, за консультациями по различным вопросам король и его доверенные лица приходили к нему, как на работу, пару раз в декаду дней, как минимум, а по истечении года бывшего уголовничка настоятельно попросили вернуться к прежней деятельности и занять прежнюю должность. Возвращаться ему ни к чему не хотелось, но, как и я, он понимал, что одиночество фатально для рассудка. Говорить о своих чувствах и состоянии так откровенно, как я, Лигран явно не собирался, может быть, стеснялся или стыдился собственной слабости, но между слов читалось, что чувства эти были самые что ни на есть упаднические и горькие. Однако в тот же день, что он оказался на свободе, Лигран переместился со своего рабочего места на пляж, а буквально через несколько секунд рядом с ним оказался Ксамурр. Вероятно, Тирата услышала-таки мою последнюю просьбу о передаче дара из умирающего тела Агнессы к Лиграну — и исполнила её.
Приобретённым даром Лигран воспользовался сразу же, а Ксамурр указал дорогу.
Впрочем, по поводу того, к чему всё же привязан донум, к телу или к душе, а также о способах его передачи у меня нет однозначного ответа. Надеюсь, что в Высшей школе, куда я всё-таки поступила, я его найду. С учётом того, что мой донум всё-таки королевский, пришлось открыть своё возвращение королю и лирту Ритворну. Несмотря на то, что Лигран где-то в глубине души слегка сомневается в исключительной родственности его добрых чувств ко мне, проще говоря, жутко меня ко всем ревнует, я теперь в королевском дворце почти что свой человек. Больше всего этому рад маленький принц Тив — кажется, после той самой ночи мы действительно подружились.
В своем мире, в своей кровной родной семье я чувствовала себя куда более одинокой, чем здесь: у меня есть лирта Антина, к которой я хожу в гости, и которая называет меня "дочкой", есть почти отец — тот, кто хочет считать себя таковым и кто вызывает мою искреннюю симпатию, и почти двоюродный брат, которого я обещала покатать на кварке, с разрешения родителей, разумеется.
А ещё окончательно отбившийся от рук кот, которого не надо кормить, и Лигран.
Верховный жрец Магра действительно признал право Тиверна наследовать престол. И я этому рада — Тив хороший ребёнок. Что же касается жрицы Хорренды, то её лишили сана и судили, для Магрского мира событие беспрецедентное. Впрочем, это ещё не самое необыкновенное — после Венуты служители Тираты, все, разом, утратили донум внушения.
По мне так и правильно — никто не имеет права никого принуждать. Хорошо, что Единая это поняла, может быть, даже не без моего скромного участия. Даже боги порой признают свои ошибки и исправляют их, хотя бы отчасти.
Лирт Ритворн говорит, что скромничать
