Нет, она неисправима, мрачно подумал некромант.
– Не будем мешкать, – деловито бросила Рысь, уже успев перекинуться. – Поури птенцов не выпустят. А зомби пусть идут против Клешней, там у них достойный соперник. Скорее, папа, не мешкай! Сейчас я ещё могу взять след Салладорца.
– Твоя дочь умна, храбра и говорит чистую правду, – тут же встрял Этлау.
«Пьеска, разыгранная для тебя одного…» – вспомнил некромант слова Эвенгара. Очень может быть, очень даже может. Святой Престол пытался разыграть головоломную комбинацию, но удар Клешней смешал им все карты. Так или иначе, у инквизитора сейчас своя собственная партия. Он и Рыська правы, как ни печально – Эвенгар не должен уйти.
– Идём. Только я перенацелю неупокоенных.
– Ради всего святого, не мешкай, некромант, – простонал Этлау. – Если Салладорец получит то, зачем он сюда явился…
– Не трать красноречие, ты не на проповеди, святой отец, – оборвал инквизитора Фесс. – Сейчас. Совсем чуть-чуть…
Птенцы скрылись, преследуемые по пятам неустрашимыми поури; молчаливые вереницы пошатывающихся зомби прошагали мимо, направляясь к порту; некромант надеялся, что у защитников Аркина хватит ума дать сцепиться двум мёртвым армиям.
С неба потянулись уже знакомые чёрные рукава смерчей – похоже, уходил ещё кто-то из птенцов, но Фесс не успел даже испугаться: витые копья тьмы впивались в крыши домов, размётывали стены, но не производили и сотой доли тех разрушений, что вызвала Атлика в несчастном Арвесте.
– Ты видел, некромант?! Они не могут сладить с Аркином!
– Вижу, Этлау, вижу…
Тем не менее Святой город горел, не спасали многочисленные речные рукава. Где сейчас Курия, что делает понтифик, почему не защищают свою столицу?..
«Призови нас», – ворвался в сознание густой бас.
Рысь аж подпрыгнула на месте.
– Кто это был, папа?
Инквизитор непонимающе воззрился на девочку-дракона.
– О чём ты, дитя моё?
– Кто звал тебя, пап? – Рысь полностью проигнорировала отца-экзекутора.
– Не знаю, – развёл руками Фесс. Драконица покачала головой.
– Мне это не нравится, – объявила она. – Впрочем, это – потом. Всё – потом. После Салладорца.
Таинственное чутьё племени Хранителей Кристаллов уверенно вело Рысь по следу. Фесс ничуть не удивился, поняв, что они направляются прямиком к кафедральному собору, по-прежнему гордо и неколебимо возвышавшемуся над окутанным дымом, тяжело, если не смертельно раненным городом.
– Ты хорошо знаешь аркинские катакомбы, Этлау. Где оно может быть, то, что ищет Салладорец?
– Вопросы у тебя, Неясыть… Я не был посвящен во все секреты аркинского понтификата.
– Но ты ж у них был… чуть ли не святым, по-моему! Этлау желчно хмыкнул.
– Эти глупцы оказались нетверды в вере. Истинное благочестие не требует подтверждения чудесами. Они смотрели на меня как на созданного Им голема, одерживающего победу за победой посредством вложенной в меня заёмной силы. Но таким, как я, не доверяют секретов. Нас могут страшиться, нам могут поклоняться, но доверять – никогда. В этом смысле мы весьма схожи с тобой, некромант.
Фесс промолчал. Как-то не хотелось признавать, что в словах Этлау на сей раз крылось немало правды.
Громада собора грозно нацелила в небеса копья бесчисленных шпилей и оконных арок. Здесь было пусто и безжизненно: кто мог – сражался, остальные бежали.
– Не думаю, что Его святейшество ещё остаётся в Аркине, – проронил Этлау, решительно направляясь через весь собор к высокой, богато разукрашенной кафедре, с которой вещали архипрелаты Святого города. – Сбежал, когда понял, что с тобой ничего не получается. Но так просто он не отступится. Заклятье выхода из Эвиала, надо же! Далеко удирать собрался.
Фесс промолчал. Он впервые оказался в главном аркинском храме; и здесь поистине было на что посмотреть.
На жёстких, отполированных до блеска скамьях могли, наверное, рассесться самое меньшее три-четыре тысячи человек, а если потесниться, так влезли бы и все пять. Просторные нефы, поддерживаемые исполинскими колоннами арки; в нишах застыли статуи прославленных подвигами во славу Спасителя смиренных Его служителей; повсюду – золотые оклады, искрящиеся самоцветы, тонкая резьба, отполированный мрамор.
– Удивительно, – вслух подумал Фесс, – здесь же сердце магии Святого города, почему никто не попытался засесть тут?
– Потому что собор должен стоять во имя Спасителя, а стены храма да не осквернятся кровью, – отозвался инквизитор. – Грязь можно отмыть, но кровь – никогда.
– Интересная теория для воинственной церкви, огнём и мечом искореняющей крамолу…
– Какая есть, – сухо ответил Этлау. – Ага, здесь! – Он распахнул неприметную низкую дверку, одну из многих, притаившихся в боковом притворе. – Идёмте, идёмте же. Дочь моя, ты уверена?..
Рысь энергично кивнула.
– Нам вниз. Салладорец там. И теперь уж я его не упущу!
Начался спуск. Знакомые винтовые лестницы, короткие переходы, обилие железных дверей по сторонам коридоров; здесь ещё горели факелы, дисциплинированно зажжённые сменой послушников; но чем глубже уходили некромант, драконица и инквизитор, тем меньше становилось света. Вскоре тьма стала непроницаемой, и пришлось обращаться к магии; перед троицей поплыл сотворенный драконицей небольшой светящийся шарик.
Этлау считал шаги, что-то бормотал, отмечая двери и попадавшиеся время от времени замурованные проёмы. Рысь больше не пыталась указывать дорогу; она лишь удерживала след Салладорца и знала, что Эвенгар – тут, внизу.
– Странно, что он не обрушил за собой переходы, – заметил Фесс, когда позади осталась очередная винтовая лестница. – С его-то способностью перемещаться в один миг куда угодно…
– Вряд ли он может проходить сквозь стены, Неясыть.
– Хотелось бы верить, – проворчал некромант. – Никогда ещё не сталкивался с такими врагами, Этлау.
– Я тоже, – признался инквизитор. – Правда, был один в своё время… в Чёрной башне.
– Ну да, ну да. Один был. А другой её штурмовал, – отозвался Фесс. – Не льсти ни мне, ни себе, отец-экзекутор. Порознь мы Эвенгару и в подмётки не годимся. Даже втроём с Рысей мы ему в лучшем случае ровня. Да и то я сомневаюсь.
– Сомнения – вещь гибельная, – провозгласил Этлау, по своему обыкновению наставительно подняв палец.
– Хватит, преподобный, – рыкнула Рыся, словно и не перекидывалась в девушку.
– Умолкаю, умолкаю…
– Скажи лучше, отец-экзекутор, что станем делать с Салладорцем? Как его остановить? Твой негатор, быть может?
– Негатор? – быстро переспросил инквизитор, и глаза его как-то подозрительно скосились в сторону. – Так его ж у меня нет, Неясыть, отобрали его у меня и обратно не отдали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
