Смотрит Стрелок на Артура. Нет, этот бледный, осунувшийся человек не тот Артур, которого он знал. Не тот, кто подослал убийцу. Не тот, кто пятился по коридору замка, глаз поднять не смея. Страданием и кровью вина искуплена. Долг оплачен.
— Преклоните колени, — сказал Артур.
Стрелок опустился на одно колено. Вылетел из ножен «Грифон». Обнаженный клинок сверкнул в темноте, и громко прозвучали слова Артура.
— Благодарю вас за преданность. — Он коснулся клинком плеча охотника. — Сим посвящаю вас в рыцари. Отныне вы имеете право носить золотые шпоры и щит с золотыми насечками. И назоветесь рыцарем… — Артур запнулся, скользнул взглядом по щиту Стрелка и продолжал: — И назоветесь рыцарем Белого Оленя. Рисунок на этом щите станет вашим гербом. Поднимитесь.
Плясунья обнаружила, что ничего не видит. Языки пламени, то дробясь, то сливаясь, расплывались перед глазами.
…С триумфом вступает в Дарль королевская дружина. Тяжелые плащи сброшены, доспехи начищены до блеска. Тщательно расчесаны гривы коней. Знаменосцы разворачивают взятые из крепости штандарты.
Артуру подводят Турма. Правда, нет на коне драгоценной упряжи: ни сверкающей изумрудами уздечки, ни серебряных стремян. Вместо повода — черный поясок Плясуньи. А седло? Такой наездник, как Артур, обойдется и без седла.
Мерно стучат копыта. Ровными радами следуют всадники. Пехотинцы из отрада Стрелка облачены в зеленые плащи.
Шаги Стрелка ровны и быстры. Он возвращается к Аннабел, возвращается с победой — вызволена дружина, сбита со следа погоня. Солнце отражается в щите, выкованном Оружейником. Смотрит со щита белый олень — вестник радости.
Дозорные на башнях замка Дарль замечают вдалеке облако пыли. Оно стремительно приближается. Поднята тревога. На стену замка высыпают лучники. Внезапно слышится ликующий крик. Нельзя не узнать королевский штандарт, нельзя не узнать светловолосого всадника, едущего во главе отряда. Нельзя не узнать легконогого лучника, чей плащ как лесное знамя.
Распахиваются ворота замка. Оруженосцы выносят знамена лордов, примкнувших к королеве. Здесь белый лебедь лорда Мэя, орел лорда Гильома, вепрь лорда Вэйна, сокол лорда Тизара, синий единорог на белом поле — герб лорда Гаральда.
Выходит королева. Одеяние на ней — зеленое с серебром. В темных волосах белая лента. По знаку Артура дружинники спешиваются, преклоняют колени. Сам король почтительно приветствует Аннабел, касается губами ее руки. Ласково и сердечно звучит ответ королевы. И все же… Разве так встречаются любящие супруги после долгой разлуки?
Аннабел поворачивается к Стрелку. Из глаз ее льется солнечный свет.
Рох толкает локтями ближайших дружинников. Те понимающе переглядываются.
— Я же говорил, — шепчет Рох.
Радость царит в Дарле. Спасен Артур, спасена дружина.
Увы, встреча омрачена. На лицо королевы набегает тень. Рыжий Плут попал в беду. И ничем не поможешь.
* * *
Вечером Артуру доложили, что встречи с ним добиваются капитан Ральд и двадцать сотников дружины. Артур, облаченный в простую серую одежду, позаимствованную у одного из оруженосцев лорда Вэйна, удивленно вскинул голову:
— Я приму их.
У капитана Ральда вид был смущенный и раздосадованный. Сотники тоже неуверенно переглядывались.
— Садитесь. — Артур указал на скамьи, поставленные вдоль стен.
Дружинники торопливо рассаживались. Окна были распахнуты, лучи заходящего солнца окрасили пол и стены зала розовым.
Артур опустился в кресло.
— Я слушаю.
— Ваше величество! — начал Ральд. Чувствовалось, что он принуждает себя говорить. — Воины волнуются, и я не могу их успокоить. Я пытался пресечь слухи, но…
Артур нахмурился: впервые видел бравого вояку в таком смятении.
— Что за слухи?
Собравшись с силами, капитан выдавил:
— Говорят, королева… Вы хотите уйти, а королем станет другой.
Выговорив эту неслыханную дерзость, Ральд пригнулся, точно ожидая удара. Он хотел, чтобы Артур дал волю своей ярости — пусть болтуны уймутся.
Артур резко откинулся на спинку кресла. У него даже губы побелели. Неужели мало он перенес? Неужели недостаточное смирение явил? Казалось, умалил свою гордость до предела. Так нет, вновь должен сознаться, что носит венец не по праву. И перед кем? Перед воинами, принадлежавшими ему душой и телом. Неужто судьба не могла избавить его от этого последнего унижения?
Видя, что король изменился в лице, Ральд пробормотал:
— Воины тревожатся…
— Пусть тревожатся об остроте мечей. О судьбах венцов побеспокоятся другие.
Ральд не знал, куда девать глаза.
— Дружинники твердят, что присягали на верность вашему величеству. Предстоит битва, в которой они могут сложить головы…
— Присягали дружинники мне, я поведу их в битву. Этого достаточно.
Ральд покорно поклонился. Сотники начали вставать.
— Погодите. — Артур остановил их взмахом руки.
Поднялся, отошел к окну. Все муки, какие претерпел до этой минуты, казались пустяками в сравнении с тем, что предстояло сейчас. Искупление только начиналось. Стрелок с Аннабел пощадили его, промолчали. Но сам он молчать не смеет. Знает — дурное семя дает дурные всходы. Ложь, даже самая маленькая, непременно станет расти. Достаточно он принес бед этой стране, чтобы лелеять побеги будущих несчастий.
Он должен сказать правду. Сознаться… Он с большей охотой предпочел бы по горячим угольям пройти!
Артур повернулся к дружинникам:
— От воинов, насильно гонимых в битву, мало проку. Откровенность за откровенность. Два года назад принцесса Аннабел избрала своим мужем и королем другого человека. Вы знали его как начальника лучников, теперь — как рыцаря Оленя. Венец предназначался ему. Я этого стерпеть не мог. Пытался его убить.
Раздался короткий, сразу захлебнувшийся возглас изумления. И наступила тишина. Артур продолжал:
— Магистр помогал мне… Он же меня и предал. А человек, которого я пытался уничтожить, спас и королеву, и меня, и вас всех. Как теперь надлежит поступить?
Артур ждал ответа. Воины, встречаясь с ним взглядом, спешили отвести глаза. Даже верный Ральд отвернулся.
Прошла долгая минута, прежде чем Артур вновь нашел в себе силы заговорить — холодно и спокойно:
— Я ответил на ваш вопрос. Престол займет рыцарь Оленя. Не думаю, чтобы вы питали неприязнь к человеку, вызволившему нас из западни.
И снова наступила тишина. Дружинники не говорили ни слова, но и не уходили. Артур насмешливо промолвил:
— Полагаю, вас беспокоит другое. Вопрос о венце был только предлогом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
