В Нюрнберге с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г. состоялся судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками. На процессе фон Манштейн выступал в качестве свидетеля и военного консультанта защиты Генштаба и ОКВ. «Душой нашей защиты был фельдмаршал фон Манштейн, наш талантливейший военачальник, инициативный и всегда мужественный, – пишет Вестфаль. – Оправдательным приговором Генерального штаба в октябре 1946 года мы обязаны его находчивой и неутомимой деятельности» [489].
Сам фон Манштейн по этому поводу отмечал следующее: «Меня очень обрадовало то, что на Нюрнбергском процессе не удалось доказать вину Генерального штаба. Таким образом, работая 10 месяцев над защитой руководства сухопутных сил, бывших делом моей жизни, я смог оказать им последнюю услугу. Эта борьба за нашу честь велась с таким упорством, как никакая другая. По поводу этого приговора следовало ожидать неприятных комментариев – которые в целом ничего не меняли. Разумеется, приговор затронул и меня, и в особенности Йодля [490] . Это было связано с переоценкой его должности» [491].
Фон Манштейн, выступая в качестве военного консультанта защиты, отмечал:
«Внутренняя установка немецкого военного руководства с 1920 года не давала никаких оснований подозревать Германию в стремлении к агрессивной войне. Скромные мероприятия по перевооружению до 1933 года служили целям обеспечения хотя бы минимальной безопасности рейха. Вооружение с 1933 по 1935 г. оценивалось ответственными военными руководителями с той же точки зрения. Масштабы и темпы, определенные Гитлером по собственной воле, во многом шли вразрез с мнениями военных специалистов. Впрочем, все эти мероприятия нельзя назвать преступными ни сами по себе, ни в сочетании с позднейшими войнами. Право каждого суверенного государства – определять объем своих вооружений. Если в Германии они противоречили Версальскому договору, то де-факто эти действия оправдывались всеми – что подтверждалось направлением военных атташе и посещениями высших военных лиц. Кроме того, оправданием де-юре было германо-английское морское соглашение. Впрочем, само собой разумеется, что солдаты обязаны выполнять указания своего правительства, в том числе и в области перевооружения. Ни в одной стране нельзя приговорить солдат за то, что правительство использует их в определенных обстоятельствах. Их долг состоит лишь в том, чтобы наилучшим образом нести военную службу, этим немецкое военное руководство и занималось» [492].
Тем самым фон Манштейн стремился доказать, что военное руководство ни юридически, ни фактически не могло нести никакой ответственности за внешнеполитические решения своего правительства. Гитлер поставил военных перед уже готовыми решениями. В частности, так произошло, по мнению фон Манштейна, при разработке плана «Fall Weiß» о развязывании войны против Польши. Он также отрицал ответственность военных руководителей Германии за подготовку и развязывание наступательной войны против Англии и Франции и агрессивной войны против Советского Союза. Все сваливалось на Гитлера. Фон Манштейн отмечал: «На этот случай не было готово никаких планов, не сделано никаких приготовлений. Соответствующие карты в 1939 году простирались только до восточной границы Польши. В 1941 году, например, наступавший на озере Ильмень 56-й танковый корпус для того, чтобы получить необходимые карты, был вынужден перепечатывать добытые им русские карты» [493].
По мнению фон Манштейна, решение о нападении Гитлер принял, так как боялся удара в спину со стороны Советского Союза. При этом фон Манштейн ссылался на Конституцию и государственно-правовое устройство Германии, по которым решение вопросов войны и мира было исключительным правом Гитлера. Что касается военного руководства, то оно, считает фон Манштейн, не было уполномочено на объявление войны, не призывало и не подталкивало к ней, а, напротив, везде, где возможно, возражало против ее развязывания.
Фон Манштейн, защищая Генеральный штаб и ОКВ, попытался снять с этих органов военного управления и ответственность за преступления против законов войны и преступления против человечности. Он категорически заявлял:
«Немецкие военные руководители… с самого начала и до конца боролись с вооруженными силами противника по законам военного права. Нет ни одного приказа какого-либо из обвиненных военачальников, который предписывал бы нарушить военное право или хотя бы одобрял подобное нарушение. Никем из них не отдавались приказы не давать пощады или расстреливать военнопленных. В отличие от, например, многочисленных русских приказов, которые требовали “уничтожения всех оккупантов”. Также известно, что, несмотря на все ограничения военной юриспруденции приказами Гитлера, обвиняемые всегда вмешивались в случае нарушения военного права. Такие нарушения были единичными и не были вызваны приказами вышестоящего начальства. Они были реакцией ожесточившихся солдат» [494].
Столь же активно фон Манштейн возражал против обвинений об ответственности военного руководства за разрушения, грабежи и борьбу с партизанами, которых именует «бандами». «Всякое военное руководство вынуждено во время войны жестко предварять восстания в занятой области, – говорил фон Манштейн, – если оно не желает проиграть войну. Ни один военный руководитель не оставит своих солдат беззащитными, допустив нападения из засады отсутствием репрессалий или наказаний, и не станет ждать, пока противник не нарушит все законы войны и гуманизма. Международное право создано не для того, чтобы одних защищать, а других игнорировать» [495].
Фон Манштейн особо подчеркивал: «Наверняка Вторая мировая война – с любой стороны – продемонстрировала тягчайшие нарушения военного права. Конечно, в силу своего тотального характера она повлекла ужасающие преступления против гуманизма. Конечно, нормы международного права, которые ни философски, ни технически еще не развиты, были многократно нарушены. Но ни в коем случае не нужно приписывать это какому-то плану немецкого военного командования. Поскольку они должны были повиноваться приказам, которые противоречили традициям прошлого, они оказались в том же положении, что и проводившие бомбардировки военные других стран» [496].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
