увидел нечто… хм-м… невероятное?
— Потому что так оно и есть, — брякнул Алан. Рауль, чуть склонив голову к плечу, внимательно смотрел на него, машинально потирая наливающийся на руке кровоподтек. До Алана наконец-то дошло, откуда у кабинетного деятеля, каким считался Рауль, берутся такие восхитительные синяки на самых неожиданных местах. Прежде он все недоумевал — ну не на столы же Рауль натыкается! — но спросить не решался. — Это ведь боевые андроиды, так?
— Конечно, — кивнул Рауль. — С обычными неинтересно. Слишком много ограничений.
— Ты с ума сошел! — вырвалось у Алана. — Они же…
— Они замечательные спарринг-партнеры, — улыбнулся Рауль. — Вернее, стали таковыми после того, как я снял кое-какие блоки.
— Он же тебе чуть шею не сломал, — пробормотал Алан. — Почему ты не скомандовал остановиться?
— А он бы не послушался, — еще более лучезарно улыбнулся Рауль. Выглядел он словно бы самую чуточку пьяным, да и немудрено, от такого выброса адреналина… — Видишь ли, у них установка — сражаться до последнего. Пока я их не вырублю — или они меня, бой не закончится, командуй не командуй.
— А что, бывало, что и тебя вырубали? — не удержался Алан, поразившись такому безумию.
— Бывало, — равнодушно пожал плечами Рауль. — Правда, давно. Пожалуй, надо достать четвертого…
Алан только покачал головой, окончательно потеряв дар речи.
— Но зачем?.. — спросил он наконец.
— Нужно поддерживать форму, Алан, — нравоучительным тоном сказал Рауль. — Ты, кстати, когда последний раз сюда заглядывал? Ах, молчишь… В следующий раз можешь ко мне присоединиться, я разрешаю.
— Н-нет… — выдавил Алан, представив себя в глубоком нокауте. — Пожалуй, я воздержусь… от таких радикальных мер.
— Как хочешь, — снова пожал плечами Рауль. Алан вздохнул и отвел взгляд. Рауля ему приходилось видывать в разных видах, но почему-то в этой спортивной одежде, оставляющей открытыми руки и шею, он выглядел особенно… особенно… Алан так и не смог подобрать подходящего слова. — Я в душ. Хочешь со мной?..
Алан в очередной раз потерял дар речи.
Коротко рассмеявшись, Рауль прошел мимо Алана, задев его плечом. Тот остался стоять, так и не поняв, пошутил Рауль или нет. Он никогда этого не понимал.
Ждать пришлось довольно долго, но, наконец, Рауль появился снова, уже при полном параде, с распущенными, чуть влажными волосами. И лицо у него было такое, какое подобает иметь Второму Консулу.
— Так зачем ты меня искал? — спросил он, не тратя более времени на предисловия. — Если ничего не случилось, то, значит, речь о чем-то… хм…
— Я бы не стал называть это личным, — ответил Алан холодно, и его самого удивила эта холодность. — Просто, видишь ли, я располагаю некоторыми фактами касательно твоего нового сотрудника…
— Нашего, — поправил Рауль.
— Твоего, — в свою очередь поправил Алан и снова поразился себе. — Я думаю, ты понимаешь, которого именно.
— Положим, я догадываюсь. — Зеленые глаза сузились, но угрозы во взгляде пока не читалось. — И что же тебе стало известно?
— Немногое, — ответил тот и протянул на раскрытой ладони диктофон. — Это первое. Ничего особенного, конечно. Но есть еще и второе…
Рауль небрежно повертел в пальцах диктофон, а потом резким движением… попросту сломал его — посыпалась на пол пластиковая крошка.
— Я тебе благодарен, — сказал он, и Алан не понял, что именно услышал в его голосе — презрение или насмешку, — но я не хочу, чтобы ты становился тем, кого наш любезный Вернер именует стукачом. Пусть даже из лучших побуждений.
Алан замер, не зная, что сказать. Как теперь перейти ко второй части заготовленной речи? Как объяснить, что помыслы Мишеля направленя не только и не столько на научную карьеру…
— Но… — произнес он.
— Никаких "но", — приказным тоном сказал Рауль. — Ты всё еще мой заместитель, не забывай.
— Всё еще, — усмехнулся Алан, бестрепетно выдержав взгляд начальника. — Надолго? Предупреди заранее, не сочти за труд!
— Непременно, — чуть наклонил голову Рауль, и знаменитая его прядь скользнула вперед. — Я не забываю даже о таких мелочах, да будет тебе известно. Впрочем, я полагал, ты лучше изучил меня за прошедшие годы.
— Мне тоже так казалось, — ответил Алан устало. Всё-таки он не был приспособлен для подобных пикировок. Тем более с собственным начальником. — Видимо, я ошибался. Прости, что побеспокоил.
Он развернулся и отправился прочь, чувствуя на себе взгляд Рауля. Но тот не окликнул его, не сказал ни слова, и это означало… Алан не знал, что это означает. Разве только одно — ему не удалось. Даже простой разговор с Мишелем передать не удалось, что уж там говорить о каких-то домыслах! Если Рауль не желает слушать, он и не станет, и ты ничего с ним не поделаешь…
Оставалось только ждать и наблюдать, и Алан проделывал это с каким-то даже болезненным любопытством, стараясь, однако, не обнаруживать своего интереса. Рауль с ним после того инцидента общался сугубо официально, только по делу, большую часть времени посвящая перспективной разработке Мишеля Вера и, соответственно, ему самому. (Судя по тому, что жалоб не поступало, экспериментаторы либо отказались от включения в опыты всего Эоса, либо транслировали какие-то положительные эмоции, либо просто те, кто мог пожаловаться, теперь ночевали в Апатии.)
Алан с удовольствием не покидал бы своего кабинета, если бы не безумное количество возложенных на него обязанностей. И, конечно, он слышал перешептывания сотрудников, он всё знал — поработав в таком месте, начинаешь собирать сплетни уже чисто автоматически, а уж если приложить некоторые старания… Все знали: господин Ам крайне увлечен новым сотрудником. В каком смысле? Во всех смыслах! Но вы и взгляните: разве господин Вер не достоин подобного? Он прекрасный ученый, он истинный самородок, и характер у него наиприятнейший, он весел, он умеет находить общий язык с сотрудниками, не то что… На этом месте сплетники обычно оборачивались, чтобы проверить, нет ли поблизости Алана, а если обнаруживали его, то делали вид, будто речь шла о ком-то вовсе постороннем.
Это было не в новинку, это повторялось с завидной регулярностью, но теперь в особенности действовало на нервы. Особенно же злило то, что поделать Алан уже ничего не мог. Обращаться к кому-то постороннему? Вот уж увольте от удовольствия демонстрировать им свой позор и своё полнейшее бессилие! Да и не зависело теперь от него ровным счетом ничего. Переубеждать Рауля не взялся бы и Первый Консул, куда уж остальным… Алан сделал всё, что было в его силах. О, он мог бы поступить и иначе. Мог подправить кое-что в экспериментальной установке, мог подделать результаты работы Мишеля — запросто, у него имелись все необходимые доступы. Серьезного вмешательства и не требовалось, но… Он даже думать об этом без отвращения
