Глава двадцать четвертая. Дыра в Валгаллище и мир, труд, май...
Я всегда была уверена, что мой самый худший кошмар случился с кем-то другим в фильмах, книгах, рассказах на форумах, но меня он никогда не коснется. Он лишь пролетит в моих мыслях, заставив задуматься над волшебным «если бы».
Маленький сухой листик слетел с дерева вниз и упал на голову котишке. Котик стряхнул его с себя, глядя помутневшими глазами вокруг. У меня в голове звучала песня, от которой я каждый раз начинаю плакать навзрыд. Обычно грустной музыкой меня не проймешь, а эта песня бессердечно трепала струны моей души, как начинающий рок-гитарист новую электрогитару, вызывая активизацию слезных желез и приступы меланхолии.
«Ветер ли старое имя развеет?»
Котик... Я никогда не видела у него такого взгляда. Никогда. Я кричала, махала руками, в надежде, что он меня услышит, но... увы...Мой котик, не смотри ты так, у меня сейчас сердце не выдержит... И я действительно умру... Я закусила губу...
«Знаю, когда-нибудь с дальнего берега, с дальнего прошлого... Ветер весенний ночной принесет тебе вздох от меня!»
Я глотала слезы, пытаясь погладить котишку, но он не чувствовал моего прикосновения, глядя стеклянными глазами куда-то вверх. Но я все равно водила рукой по нему, понимая, что ничего другого я сделать не смогу. Мне так хотелось дать ему понять, что я -живая... «В полночь забвения на поздней окраине жизни твоей... Ты погляди без отчаяния....»
И тут мне на глаза попался листик. Он был крохотный, почти как былинка, но у меня появилась надежда. Хоть бы он поверил... Хоть бы у меня получилось!
Я дотронулась до листа, молясь, чтобы у меня хватило сил его сдвинуть с места... Не получилось. Я снова попыталась. Какой-то листик-былинка казался мне просто неподъемным. Я встала на колени и слегка подула на него. Тоже ничего. Все бесполезно... Я сосредоточилась и снова попыталась. Мне показалось, или листик действительно шелохнулся. Я вложила всю силу, чтобы сдвинуть его с места. Получилось, но не с первой попытки. Хреновый из меня полтергейст. Ветер стих. Листик еще немного шелохнулся, а потом снова сдвинулся. Котик навострил уши, пристально глядя на листик. Я немного изменила траекторию листика, чтобы он понял, что это - не ветер, а что-то другое. Я стала сосредоточенно двигать его по кругу и вертеть его на месте.
- Мышка? - недоверчиво и хрипло спросил котофей, осматриваясь по сторонам. Он внимательно следил глазами за листочком. Я попробовала сдвинуть листок в другую сторону, а потом повертеть. Почти получилось.
- Мышка? Ты здесь? - с надеждой спросил кот, снова глядя на листик. Взгляд его прояснился. - Мышка, если ты здесь и слышишь меня, сдвинь листочек вправо от меня! А теперь в мою сторону! И назад!
Я вздохнула и стала сосредоточенно двигать листок. Получилось. Я чуть не расплакалась от счастья.
- Мышка... Моя ты мышка... - с облегчением прошептал кот, принимая обличье фея, и проводя рукой по своему лицу. - Подожди, я сейчас в себя приду.... Так, мышка, отвечай на мои вопросы. Листик вправо от меня - да, листик влево - нет. Ты жива? Да. Отлично. Ты не можешь вернуться в свое тело? Да. Тебя ранили? Нет. Отравили? Да. Понятно. Одну минутку!
Фей исчез. Через минуту он свалил рядом с гробом весь инвентарь гномов. Крестный взял кирку и начал пытаться разбить гроб. Камень не поддавался. Фей отбросил сломанную кирку и достал ржавую пилу.
- Мышка, смертельный номер, - усмехаясь и в то же время снова вытирая ладонью щеки, заметил Фей. - Одна мышка - хорошо. Две - лучше! Главное, чтобы я не увлекся, и не получилось две мышки...
Я в отчаянии зашуршала листиком, водя им по кругу. Фей после тщетных попыток отбросил сломанную пилу, взял листик в руку, отошел в сторону и ударил магией. Меня пронзила такая боль, что я упала на колени и заорала. Он попытался еще раз, и я снова заорала от боли. Фей, видя тщетность усилий, снова положил листик на крышку. Я стала отчаянно двигать его влево. Нет-нет-нет!
- Нет? Хорошо, ты знаешь, как тебя отсюда вытащить? - спросил он, и тут же получило ответ «нет». - Ты хочешь мне что - то сказать?
Я подвинула листик вправо. Потом еще немного и еще. Фей поцеловал листик и исчез примерно на полчаса.
Постепенно на утесе стали появляться какие-то странные люди. Увешанная с ног до головы талисманами бабка стояла, недоверчиво озираясь по сторонам и поигрывая огромными черными шарами. Мужик в цветной одежде мялся возле гроба, сжимая в руках хрустальный шар. Мрачная мадам, худая как щепка, в черном платье, нервно тасовала колоду карт. Целая куча таких же своеобразных персонажей переглядывались и пожимали плечами, недоумевая, зачем их сюда позвали. На утесе стало тесно. Одна бабка с топором закатила глаза и стала что-то шептать, мужик с четками встал на колени перед гномами, начал медитировать и случайно уснул в процессе.
- Итак, господа. Первый сезон битвы экстрасенсов. Приз - триста тысяч золотых тому, кто сможет установить связь с этой девушкой. Плачу наличными. Сразу, - вздохнул Фей. вытаскивая на всеобщее обозрение огромный мешок золота.
Первой была бабка. Она закатила глаза и начала впадать в транс, но вместо транса, судя по всему впала в кому, уступив очередь бабке с шарами.
- Она говорит, что безумно любит вас... Ом....Ом...Ом... Она сказала, чтобы вы позаботились о ваших детях... - леденящим душу голосом уверенно заявила бабка, вертя в руках шарики. - Их, кажется, зовут....Ом...Ом... Иоганн ... Себастьян...
