Читаем без скачивания Горькие плоды смерти - Элизабет Джордж

Третьим был амитриптилин, способный вызвать сердечный приступ. Этот тоже не подошел, в первую очередь потому, что заполучить его в свои руки можно было только по рецепту врача.

И, наконец, азид натрия. Быстрый, эффективный и доступный через Интернет.

– Инспектор велел мне рассказать тебе про заказ по Интернету, – вспомнила Барбара. – Извини, вылетело из головы.

Ничего страшного, успокоил ее Нката. Найти заказ азида натрия оказалось делом несложным. Тот оказался на ноутбуке Каролины. Разумеется, он был удален. Похоронен так глубоко, как это было только возможно сделать, не вынимая жесткого диска, чтобы разнести его к чертовой бабушке вдребезги, а потом вместо него вставить новый. Кроме того, в заказе фигурирует номер кредитки миссис Голдейкер.

– Ну, слава богу! – Барбара облегченно вздохнула.

– Вот тут-то и начинаются все «но», – охладил ее радость напарник.

Хотя в качестве адреса для доставки заказа и значились пекарня и дом Каролины Голдейкер, его получателем была указана Лили Фостер.

– Что за фигня! – воскликнула Хейверс. – Это же полная бессмыслица, с какого бока ни посмотреть!

– У нее есть мотив, Барб, – напомнил ей Уинстон. – Имелся с самого начала.

– Господи, но как, по-твоему, она могла это сделать? В глухую полночь прокралась в дом? А потом и в пекарню? Воспользовалась компьютером Алистера, чтобы в нем наследить, а потом сделала то же самое на ноутбуке Каролины? Но как ей в руки попала кредитка Каролины? И самое главное, как при этом она смогла остаться непойманной? Нет, эта версия шита белыми нитками. Куда правдоподобнее, что Каролина нарочно везде наоставляла ложных следов – справа, слева и посередине. Производила поиски на компьютере Алистера, чтобы в случае чего объявить себя потенциальной жертвой. Мол, «он собирался убить меня из-за этой свой любовницы» и все такое прочее. Кроме того, она всеми фибрами души ненавидит Лили, и та платит ей взаимностью. И если фокус с компьютером Алистера не прокатит, всегда можно заявить, что Лили желала ее смерти. Уинни, если посмотреть на это дело под таким углом, то все сходится. Каролина задумала устранить Клэр, так как та собралась поговорить с Чарли о том, что она делала с Уиллом. И она хочет разделаться с Лили, потому что та винит ее в смерти Уилла. А в том случае, если вдруг мы не раскусим ее замыслов, если наш выбор падет на Алистера, она сразу убивает двух зайцев – кладет конец ему и его роману. Как бы ни обернулось дело, она остается в выигрыше.

– Если все было именно так… – медленно произнес Нката, и Барбара поняла: он думает. Когда же напарник заговорил снова, она узнала, о чем именно. – Чарли, – сказал Уинстон.

– При чем тут Чарли?

– При том, Барб, что все это мог сделать он. Приехал из Лондона, якобы проведать мать и отчима. Имеет возможность спокойно входить в любой компьютер. Когда Алистер прилег днем покемарить, залез в его компьютер. Когда же мать спала, как убитая, ночью, – в ее. Получить в свои руки ее кредитку? Нет ничего проще. Ему отлично известно, где Каролина ее хранит.

– Но при чем здесь Лили Фостер? Зачем заказывать яд на адрес Каролины, но на имя Лили?

Уинстон согласился, что именно в этом месте и возникают вопросы. Поскольку над Лили по-прежнему висело предписание полиции, она никак не могла заявиться в пекарню или домой к Каролине, чтобы получить присланную на ее имя бандероль – слишком велик риск. Но если Лили не пришла, чтобы ее забрать, и бандероль попала в руки Алистеру или Каролине, что бы они подумали о посылке, которая пришла на их адрес, но на имя Лили?

– Они бы отнесли ее прямиком в полицию, – медленно произнес Нката. – Если только не предполагалось, что они ее вскроют, нюхнут, а остальное ты знаешь.

– Чего они не сделали. Тем более если вспомнить, что уже произошло между ними и ей. Нужно быть сумасшедшим, чтобы такое сделать.

– Что возвращает нас к самому началу, – подвел итог напарник.

– Давай позвоним инспектору, – предложила Хейверс, добавив, что им отпущено всего двадцать четыре часа. – Конечно, их нам не хватит, но если рассказать про находки в компьютерах, вдруг нам дадут еще…

К сожалению, этот номер не прошел. Позвонив по мобильнику Линли, сержант Хейверс поставила телефон на громкую связь и передала его Уинстону. Пусть расскажет сам. Нката сообщил инспектору то, что только что рассказал ей: про компьютер Алистера, компьютер Каролины, адрес пекарни и имя Лили Фостер в качестве получателя бандероли с азидом натрия. Барбара вставила свои пять пенсов относительно того, как можно интерпретировать эту информацию. Вывод ее был таков: первейшая кандидатура на роль злоумышленника, провернувшего эту операцию, – это, конечно, Каролина Голдейкер.

Увы, Томаса она не убедила. Более того, в его голосе ей послышались нотки досады.

– Это чертовски тонкий лед, Барбара, и мы все вместе с треском на нем провалимся, – сказал он.

– Я и сама вижу, сэр, – согласилась девушка. – Но если сложить все воедино, то у нас…

– Это лишь наши предположения. Вы знаете не хуже, чем я, что королевские прокуроры не станут нас даже слушать.

Хейверс закатила глаза и обменялась с Нкатой выразительным взглядом. Линли же тем временем продолжил излагать свои доводы. Она была готова поклясться, что видит, как он пункт за пунктом ставит галочки.

– Подслушанный в Кембридже разговор, спрятанная с глаз подальше книга, над которой велась работа, интернет-сайт знакомств для женатых мужчин, распечатки электронных писем…

– Сотни распечаток, инспектор, – вставила девушка.

– …на полях которых есть ссылки на те или иные книги по психологии. Интервью со значимыми в жизни Каролины людьми, которые она, по идее, могла подслушать или же прочесть на бумаге. Сумка, которую, возможно, паковала она. Зубная паста, в которую она, возможно, подмешала яд. И ни единого свидетеля, ни единой неопровержимой улики или, на худой конец, того, что можно было бы объявить неопровержимой уликой… Если только вы не вырвете у этой Голдейкер признание, поверьте, нам не поздоровится.

Барбара посмотрела на Уинстона. Выражение его лица было скорбным. Нката как будто говорил ей: да, старушка, похоже, нам пора паковать чемоданы. Но вернуться в Лондон с пустыми руками, проторчав столько времени в Дорсете!.. С Изабеллой Ардери этот номер явно не прокатит.

– Что будем делать, инспектор? – спросила Хейверс у Линли.

Уинстон нахмурился. Барбара была готова спорить на что угодно, что на другом конце линии их собеседник сделал то же самое.

– Что? – переспросил он.

– Каролина Голдейкер сознается. Уж мне так точно. Я запишу ее признания на диктофон и на бумагу. На каждой странице будет стоять ее имя и ее подпись.

– И вы в это верите, Барбара? – усомнился Томас.

– Вы же сами сказали, у нас двадцать четыре часа. Двадцать два, если быть точными. Это уйма времени, и я успею ее допросить. Вот увидите, она сознается. Это я вам обещаю.

Затем Хейверс нажала кнопку отбоя. Она вряд ли убедила Линли в том, что вырвет признание у Каролины Голдейкер. Более того, она не убедила в этом даже себя. Однако, учитывая, что выбор был невелик – вырвать признание или, поджав хвост, вернуться в Лондон – ничего другого ей не оставалось.

Постель ждала Алистера еще два часа назад, и он даже лег в нее. Увы, сна не было, и в конечном итоге он оставил попытки уснуть.

От Шэрон не было никаких вестей. Он позвонил ей, домой и на мобильный, чтобы объяснить свой поступок… Вот только Маккеррон не знал, что ей сказать. Нет, он не верил, что эта женщина способна причинить зло кому бы то ни было. Этими словами он и начал первое свое сообщение.

Беда в том, что тогда, невзирая на всю чудовищность такого предположения, он поверил в ее вину. И это при том, что самым убедительным доказательством ее невиновности была она сама. Правильная, порядочная, честная – с самой первой минуты, когда он познакомился с ней. И тем не менее, он подумал… Ведь в этом-то все и дело, не так ли? В том, что он тогда подумал. Он же подумал, что она в крайне сомнительных целях способна отравить другого человека. Стоит ли удивляться, что теперь Шэрон отказывается разговаривать с ним? Алистер ворочался с боку на бок, укоряя себя за собственную глупость. Пытался придумать, как ему заслужить ее прощение. Мысленно разговаривал с ней и еще больше – с Каро. Лежал, уставившись в темный потолок, тупо глядел на тень, отбрасываемую гардеробом, на закрытую дверь спальни, из-за которой доносились звуки работающего телевизора. Тот, как всегда, орал на всю катушку. Алистер мог даже точно сказать, какую программу смотрит жена – какую-то чепуху про пластические операции. Какой-то чокнутый чувак решил увеличить член, ради чего отправился к какому-то шарлатану в Южную Америку. Результат оказался катастрофическим. Передачу прерывала орущая еще громче реклама.