– Погоди, – попросил его я. Повернулся к Шурфу. Спросил: – Значит, её нельзя спасти при помощи магии. А если спаситель совсем не будет колдовать? А просто... ну, я не знаю, к примеру, сделает ей массаж, или щёлкнет по лбу? Ни единого заклинания при этом не произнося?
– Не понимаю тебя. Какая польза может быть от массажа или щелчка?
– Неважно. Вопрос не об этом. Я имею в виду, если к ней сейчас кто-нибудь прикоснётся, она не умрёт?
– От обычного прикосновения? Конечно, нет. Но и толку от него не будет.
– А вот это мы ещё поглядим, – угрожающе сказал я.
Эти двое уставились на меня, боюсь, с сугубо профессиональным интересом. Совместно прикидывая, сколько Кристаллов Утешения надо прямо сейчас сунуть мне за пазуху, чтобы я заткнулся. И какими пилюлями кормить потом до конца года, чтобы не начал кусаться. Например.
Я принялся объяснять:
– Если я шарахну своим Смертным шаром не Айсу, а Абилата...
– Просто разнообразия ради? Чтобы без дела не скучать? –осведомился мой друг.
Судя по его бесстрастному тону и непроницаемому выражению лица, он уже мысленно примерял на меня смирительную рубашку. И возможно, понемногу начал задумываться о цвете и фасоне своей.
– Ты хочешь помочь мне пережить смерть пациента? – спросил Абилат. – Спасибо! Это и правда очень тяжело, но с такими вещами знахарь должен справляться сам. Мне уже несколько раз приходилось. И я, как видишь, выдержал.
– Нет, – сказал я. –Оба не угадали. Садитесь, два. Я собираюсь приказать, чтобы ты обрёл способность одним своим прикосновением, без всякой магии возвращать жизнь человеку, нажравшемуся этой дурацкой «Последней Силы». Сэр Шурф, будь другом, помоги сформулировать так, чтобы ни одна мистическая зараза носа не подточила. Ты сумеешь, я точно знаю. Ты – гениальный бюрократ. А у меня в голове остались одни междометия и ещё почему-то: «через восемнадцать огненных дыр в козью щель на карачках», – но это, по-моему, сейчас несколько не в тему.
Воцарилась пауза, такая напряжённая, что не знаю, как я её вытерпел. Потому что нервы у меня ни к чёрту. И наяву я совсем не такой храбрый, как во сне. И верю в собственную способность всегда повернуть всё по-своему, скажем так, сильно через раз.
– Извини, – наконец сказал Шурф. – Я тебя недооценил. Хотя давно бы мог привыкнуть, что именно в безвыходном положении ты внезапно оказываешься хитёр, как стая горных лисиц.
А Абилат попросил:
– Давайте скорее. Мне теперь страшно, что я могу не успеть.
Но он, конечно, успел, потому что, как я нынче уже говорил Иллайуни, у меня и наяву особо не забалуешь. В смысле, не умрёшь, как дурак; в данном случае, как последняя дура, развалившись на моей крыше, которая нужна мне, чтобы принимать здесь друзей, пить камру, курить и смотреть сверху на наш удивительный город, а вовсе не для хранения хладных девичьих трупов; по натуре я совсем не коллекционер.
Когда Айса возмущённо заорала: «Это нечестно! Мне нельзя воскресать!» – а уже благополучно освободившийся от моей власти Абилат принялся объяснять: «У меня не было другого выхода, как человек, тоже наделённый знахарским призванием, вы должны это понимать», – я даже не то чтобы обрадовался, а просто мысленно поставил точку в этом дурацком деле, состоявшем почти исключительно из вопросов жизни и смерти. Хуже любой куанкурохской головоломки, честное слово, а ведь я всеми правдами и неправдами старался их избегать.
Я сказал ей:
– Не хотела бы воскресать, не устроила бы весь этот балаган на моей крыше – единственном месте в городе, где тебя гарантированно вовремя найдут и спасут. Или ты просто хотела, чтобы я наконец-то почувствовал себя виноватым – сам, без дурацких уандукских заклинаний? В любом случае, у тебя получилось – и то, и другое, и ещё до фига всего. Ты молодец, всех обхитрила и победила. И настояла на своём. И даже осталась жива. И заодно на практике выяснила, что твоему могуществу нет предела, но только когда ты перестаёшь крушить всё вокруг и начинаешь спасать. Довольно скучно, не спорю. Но с этим, как показывает практика, вполне можно жить.
– Как же я всё-таки ненавижу твою самодовольную рожу! – искренне сказала Айса. И так беспомощно улыбнулась, что захотелось сказать ей: «Добро пожаловать в мир живых».
Но я, конечно же, промолчал, поскольку стараюсь по мере возможности воздерживаться от сентиментальных сентенций. Что-что, а вкус у меня всё-таки есть.
Поэтому я просто согласился:
– Да, она у меня довольно противная. Но остальные как-то терпят, бери с них пример.
А потом повернулся к Шурфу и сказал:
– По-моему, я допустил в этом деле всего одну ошибку. Зато роковую.
– Какую? – удивился он.
– Когда решил, будто отлично выспался в старой усадьбе. Это была, в лучшем случае, жалкая попытка выдать желаемое за действительное, а в худшем –тяжёлый горячечный бред. Поэтому будь другом, проследи, чтобы меня не похоронили заживо. Даже если до конца года ни разу не вдохну и не выдохну, сам помни и другим объясни: это ничего не значит, просто я крепко сплю.
А что он на это ответил, понятия не имею, потому что уснул, ещё не договорив. Прямо на крыше, благо весенний ветер наконец-то стал тёплым, а что солнце светит прямо в глаза, и спасённая нами вздорная юная леди громко спорит с желающим увести её с собой для осмотра знахарем – ну так подумаешь, когда это мне мешали свет и голоса.
* * *
– По-моему, ты отлично провёл время, – сказал сэр Джуффин Халли.
Я не заорал и не швырнул в него ни одного тяжёлого предмета только потому, что в данный момент испытывал к шефу бесконечную благодарность. И это чувство захватило меня целиком.
Во-первых, за то, что Джуффин вернулся с Тёмной Стороны сам, даже немного раньше, чем обещал, и мне не пришлось его там разыскивать. Не то чтобы я против подобных приключений, но если можно, не прямо сейчас.
Во-вторых, он явился по мою душу не с утра пораньше, а на закате – деликатность настолько ему обычно несвойственная, что впору было опасаться, что вместо сэра Джуффина Халли с Тёмной Стороны вернулся его двойник. Но я благоразумно решил, что подумаю об этом завтра. Или послезавтра. А ещё лучше – просто выкину из головы. В конце концов, если вдруг объявится второй Джуффин, а за ним третий, а после ещё двадцать пять штук, как-нибудь сами разберутся, чья нынче очередь играть со мной в карты. Всё-таки взрослые люди, опытные колдуны, не мне чета.
В-третьих, Джуффин не стал требовать, чтобы я немедленно мчался в Дом у Моста, а сам пришёл на мою крышу, да ещё и кувшин камры из «Обжоры Бунбы» принёс. Моя жизнь изобилует историями о чудесных спасениях, но случаев, когда помощь оказывалась настолько своевременной – буквально раз, два и обчёлся. Так, чего доброго, начнёшь верить в чудеса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
