Она медленно провела языком от пупка до трусов, ощущая, как его возбуждение нарастает.
— Ничего не припоминаешь? — хрипло спросила она, стягивая с него одежду. На его губах играла усмешка, он принял правила игры. Он знал, что она хочет это сделать. Аня вновь опустилась на колени и рукой провела по его возбужденному члену, потом наклонилась вперед, обхватила губами и стала осторожно сосать, проводя языком по головке. Маркус тяжело задышал, его глаза были открыты, исполненные желанием, зубы сжаты.
— О, Боже, Эни! — простонал он.
Аня почувствовала, как его бедра напряглись. Он наклонился, осторожно собрал ее волосы на затылке и начал двигаться по-настоящему, продвигаясь все глубже и глубже, касаясь задней стенки гортани. Он стонал, его руки вцепились в волосы сильнее, Аня не чувствовала боли, она была дико возбуждена, его стоны сводили ее с ума, лишали остатков разума, каждая клеточка ныла от нестерпимого желания. И он словно, почувствовав ее состояние, резко отстранился, и подхватив на руки, понес на диван, впиваясь в ее губы страстным поцелуем, обжигая ее вторжением своего языка в ее рот. Он целовал ее с такой нежностью, каждое его движение было осторожным и не торопливым, Маркус, словно боялся сломать ее. Очень медленно он вошел в нее и начал двигаться. Было немного непривычно, но так приятно.
— Не больно? — прошептал он, целуя ее.
— Нет. Хорошо! — так же шепотом ответила она.
И он стал двигаться в ней быстрыми, сильными толчками, снова и снова, вырывая из нее протяжные стоны, которые она пыталась сдерживать, но ничего не получалось. Он подводил ее к грани, заставляя, распадаться на тысячи осколков. Еще одно сильное движение, и он замер, достигнув высшей точки.
Они медленно приходили в себя, а потом она почувствовала его пальцы на своей спине. Кажется он замер и она тоже перестала дышать. Он взглянул ей в глаза и дрожащим голосом спросил;
— Простила?
Она кивнула. А он прижал ее к себе, чтобы она не видела его слез. Но она и так знала.
— Люблю тебя! — прошептал он, засыпая. А Аня еще долго не могла уснуть, орошая подушку слезами счастья.
2 года спустя.
— Старый осел! Нет, ты видела? Какой, на хрен, офсайд?! Вот, мудак! — возмущался Маркус, подходя к машине.
— Прекрати, а! Достаточно того, что ты устроил концерт на поле! — раздраженно ответила Аня, громко хлопнув дверью.
Маркус поморщился от ее выходки.
— Я бы и не такое устроил! Да я за всю свою карьеру не получал красную карточку, а тут какой-то идиот будет удалять меня с игры сына и утверждать, что был офсайд?! — никак не мог успокоиться Маркус, все больше заводя Аню. — Да эта сука всю игру подсуживает, совсем охерели там! Я, что не вижу, как играет мой ребенок?! Да ему равных нет в штрафных! Он пробивает с…
— Хватит! — вскричала Аня, перебивая его. — Пусть он сам решает свои проблемы! Ничего страшного не произошло!
— Ничего страшного? Да, это несправедливость полнейшая! Это не футбол, а х**я какая-то!
— А жизнь вообще несправедлива, так что пусть привыкает! И не надо приучать его прятаться за папочкину спину! И вообще не ори на меня! — закричала Аня еще сильнее.
Маркус тяжело вздохнул и притормозил у обочины. А потом немного помолчав, тепло улыбнулся и сказал Ане, как неразумной глупышке.
— Я на тебя не орал, а вот ты чуть не оглушила меня!
— Ты издеваешься надо мной да?! — насупилась она.
— Нет, всего лишь стараюсь не раздувать конфликт! Я понимаю, что тебя все раздражает милая, но Анют это уже переходит все границы!
Аня все понимала и потому, не сказав больше не слова, отвернулась к окну, пряча слезы. А когда почувствовала сильные руки на своей талии или точнее на том, что от нее осталось, у нее и вовсе началась истерика.
— Прости меня! Я просто так устала, этот токсикоз меня вымотал до потери сознания! — попыталась объясниться она, но он не дал.
— Тихо, Эни, это я дурак! Ты права во всем! Я действительно неправильно себя повел! Не знаю, что на меня нашло, но я готов был воткнуть этого гада в газон, когда увидел разочарованное лицо Мэтта. Черт, как же это все сложно!
— Все потому, что ты слишком ответственно подходишь к его воспитанию! Это замечательно, но дай ему самому разбираться в своих проблемах! Эта гиперопека ничего хорошего не даст!
Маркус усмехнулся и поцеловал ее в щеку.
— Ты как всегда права малыш! Сегодня я сорвался!
— Ты просто устал! Надо отдохнуть! — ласково сказала она, погладив его по лицу. — А поехали в Москву?
Маркус удивился. У Ани же глаза загорелись радостным блеском.
— Наши кафе, парки, фонтаны…
Маркус смотрел на Анну в который раз восхищаясь ей, любуясь и понимая, что получил бесценный подарок в жизни.
Есть на свете вещи, за которые стоит бороться до конца, если даже это приносит тебе невыносимые страдания. Любимый человек стоит той цены, которую мы платим за совместное счастье и будущее.
Испробовав на вкус все, что предлагала жизнь, пройдя все круги ада, Маркус понял, что семья и любовь превыше всего на свете, что лучше умереть, чем потерять все это. Поэтому взглянув на Анну еще раз, он тихо сказал;
— Спасибо!
— За, что? — удивленно спросила она.
— За любовь, любимая! За любовь!
