полные карманы, и утекали они так же легко, как и приходили. Зимой, как правило, возвращались домой и ложились на дно, чтобы всё поутихло. Воровать в Белозерске не разрешалось ни под каким соусом. Главным в банде был Фима Лебедев по кличке Хрящ. Официально он работал сторожем на транспортной базе и был неприметным гражданином. Хрящ никогда не ездил на гастроли, но знал всё про каждый налёт, про каждого члена банды и имел феноменальную память. Родной брат Хряща, Лебедев Марк, был на службе в Комитете госбезопасности и поднимался по карьерной лестнице, в прямом смысле перепрыгивая через ступеньки. Но сколь верёвочка не вейся, а где-то они всё-таки засветились, и каким-то образом следы привели следствие домой, прямо в Белозерск. Тучи сгущались. Дёргая за всевозможные ниточки, Марку Натановичу, брату Хряща, почти удалось замять дело. Закулисно договорились, что для виду пару человек посадят, и на этом всё затихнет. Но не всё шло так, как хотели братья Лебедевы. Молодой следак Юрий Ярский, для которого это было первое серьёзное дело, никак не хотел понимать, что надо придержать коней. Они со своим коллегой Юрием Русановым, несмотря ни на что, продолжали поиски, и в скором времени у них были имена почти всех членов банды Хряща. Теперь им всем светили реальные сроки. Решили валить обоих ментов. Служебный «москвич» поджидали в засаде прямо у дома Русанова. Что уж там пошло не так, но по чистой случайности в машине, вместо Русанова, с Ярским оказалась его жена. Когда началась стрельба, разбираться было уже поздно, и Афанасьев в тот вечер первый раз в жизни убил человека. Он отчётливо помнил, как открылась пассажирская дверь «москвича», но вместо грузного Русанова из машины вышла девушка. Паша поднял карабин и прицелился. Когда она сделала шаг на свет фонаря, он увидел её широко открытые глаза. Она смотрела прямо на него. Было темно, и вряд ли девушка могла разглядеть кого-либо из спрятавшихся, но у Афанасьева было такое чувство, что она видит его и не отводит взгляд. Паша нажал на спусковой крючок и увидел, как на груди у неё появилось большое красное пятно. Падала она медленно, даже слишком медленно и всё время смотрела на него. Он выстрелил ещё и ещё, уже просто по инерции, даже не целясь. Потом он долго блевал, его всего трясло, а широко открытые глаза женщины, в которую он стрелял, Паша не раз видел в кошмарных снах. Дома в почтовом ящике его ждала повестка в армию, и о том, что почти все его подельники сели, он узнал только через два года, когда вернулся со службы. Хрящ каким-то чудесным образом вышел из воды сухим, но потерялся, и с тех пор про него больше никто ничего не слышал. Потом Паша узнал, что его двоюродный брат Роберт женился на племяннице Хряща, Эльвире, и, даже взял её фамилию. Через какое-то время её отец, Марк Натанович, тогда уже влиятельный человек, устроил Пашу на Лубянку. В семейном кругу упоминать, а уж тем более спрашивать про Лебедева Ефима было не принято. После смерти Марка Натановича эта семейная тайна так и осталась тайной.
Сейчас, медленными шагами прогуливаясь по своему кабинету, Павел Ильич вспоминал всё больше деталей тех давно минувших дней и никак не мог поверить, что всё это — случайность. Фактически, ему заказали человека, одного из родителей которого, а возможно и обоих, он убил тридцать шесть лет назад. Свидетелей того происшествия не осталось, кто-то ушёл из жизни сам, а кому-то помог Афанасьев. Прямо или косвенно. Единственный человек, который всё знал, это был старик Русанов. Но у него на Афанасьева прямых улик не было, возможно, поэтому он и дожил до старости. Конечно, он что-то подозревал, но прошло уже столько лет, что опасности он давно не представлял. Афанасьев сам не знал, почему он тогда обошёл этого боксёра стороной, когда чистил хвосты.
А этот Виктор оказался не таким уж простачком. Каким-то невероятным образом он начал строить коттеджный посёлок в живописном месте недалеко от Белого озера. Афанасьев отправил своего самого лучшего агента в Белозерск, чтобы тот приглядывал, как продвигается строительство. Похоже, здесь пахло большими деньгами, и торопиться не следовало. При том темпе, какой они задали, возможно, уже к следующему лету этот дачный посёлок будет стоить сотни миллионов. Непонятно только, откуда у Ярского деньги. Уставной капитал предприятия, единственным учредителем которого являлся Виктор, был десять миллионов. Внушительно, но не критично. Движение денег по счёту минимальное. Такое впечатление, что за всё они рассчитываются наличными. Это походило на обычный отмыв денег. Но вот чьих? Это надо было выяснить. Афанасьев решил не делать никаких движений, а понаблюдать, что за человек такой этот Виктор и кто за ним стоит. И пусть он пообрастёт жирком, больше будет сливок. Вот ведь сделала ему Элечка подарок, сама того не осознавая! Как всегда, в такие моменты Афанасьев задумывался о своей семье. Его жена никогда не интересовалась, откуда у них деньги. Понимала ли она, как он зарабатывает, и закрывала на это глаза, либо была настолько наивна, что не задумывалась. А может, просто смирилась, и её всё устраивало. Детей им Бог не дал, возможно, как раз как расплата за грехи, а может… Да нет никакого Бога! — прервал свои бессмысленные гонки Афанасьев. Есть вопрос, который надо решить. Решить любой ценой. Закон Дарвина — выживает сильнейший. А он как раз сильнейшим и был. Подумав, он спрятал папку, которую принёс Фёдор, в портфель. Вечером сгорит в камине. Больше это не нужно никому видеть. А Федю надо ненавязчиво притормозить, сделав вид, что потерял к Ярскому интерес. Хватит ворошить прошлое. Надо будет выждать момент и поставить жирную точку. Придётся подчистить то, что он не доделал тридцать шесть лет назад.
***
3 сентября 2009
Виктор проснулся рано. Похоже, ночь плавно начинала переходить в утро. Тёмное фиолетовое небо только начинало слегка сереть на востоке. Обе Насти ещё спали. Он тихонько выполз из-под одеяла и пробрался на кухню. Приснился странный сон. Хотя не страннее, чем обычно. Никаких чудес, никаких енотов. Просто во сне Виктор видел давно забытый детский дом, деревенские улочки Белозерска и своего тренера Юрия Русанова. Во сне Юрий Иванович выглядел ужасно пьяным и побитым жизнью. Он, как вокзальный забулдыга, не имел никакой цели в жизни, кроме как добраться до очередной рюмки алкоголя. Виктор пытался поговорить с ним, но тот продолжал уходить прочь, игнорируя любые попытки завести с ним беседу.
