class="p1">Я не мог заснуть. Мой мозг был в состоянии повышенной готовности, и каждая мышца в моем теле была напряжена. Каждый раз, когда я закрывал глаза и пытался заснуть, меня бомбардировали мысленные образы Шэннон, лежащей на больничной койке, избитой и окровавленной.
Ее отца не было дома.
Он разгуливал свободным человеком.
В самом гребаном из всех мест.
Взбешенный, я повернулся на бок и попытался опустошить свой разум, но у меня ничего не получилось. Чувствуя себя растерянным, я сбросил с себя одеяло, съежившись, когда Сьюки застонала во сне. — Прости, детка, — прошептал я, крадучись пересекая комнату в темноте.
Выскользнув из своей комнаты, я включил свет на лестничной площадке и направилась в противоположный конец дома. Прошло, должно быть, по меньшей мере девять лет с тех пор, как я в последний раз проскальзывал в спальню родителей посреди ночи, но именно там я и оказался — в час ночи, черт возьми.
— Па? — Прошептал я, толкая его в плечо, когда возвышался над ним, чувствуя себя мерзким. — Па?
— Джонни? — Его голос был хриплым и хриплым со сна. — Что случилось?
— Мне нужно поговорить с тобой, — прошептал я, глядя на спящую маму и молясь, чтобы она продолжала спать. — Это важно.
— Иди обратно спать, сынок, — проворчал он, перекатываясь на бок и крепче прижимая к себе мою мать. — Небо не упадет, я обещаю.
Я закатил глаза, услышав последнюю часть. Чертова курица облизанная. — Па, мне действительно нужно с тобой поговорить.
Приподнявшись на локте, он уставился на меня с сонным выражением лица. — Правда?
Я кивнул. — Правда.
Громко зевнув, он сбросил с себя одеяло и встал. — Ладно, сынок, ставь чайник.
— Я сделаю это, — прошипел я, прикрывая глаза, — когда ты наденешь что-нибудь.
Спустя три часа и две чашки кофе мы все еще были на кухне. Мой отец сгорбился над стойкой в своих спортивных штанах, держа в руках чашку кофе, в то время как я расхаживал по комнате, как человек, накачанный кокаином. — Должен быть другой способ обойти это, — прошипел я, почесывая свой голый живот. — Он не может просто разгуливать на свободе после всего, через что он заставил их пройти.
— Семейное право — сложная штука, сынок, — ответил папа. — Каждый случай индивидуален.
— Этого недостаточно… — Схватив кофейник со стойки, я налил себе еще чашку и осушил ее в три глотка. — Черт возьми!
— Я тебя прерываю, — зевнул папа, протягивая руку и забирая у меня кофейник. — Иначе я никогда не лягу спать.
— Видели бы вы ее сегодня вечером, — продолжал я, расхаживая взад и вперед и разглагольствуя. — Лицо Шэннон, когда ее брат сказал ей, что их отца нет дома. — Я покачал головой. — Она была чертовски напугана, папа.
— Джонни, — вздохнул папа. — Ты ничего не можешь сделать.
— Но ведь есть что-то, что ты можешь сделать, верно? — Парировал я, чувствуя себя взволнованным и энергичным. — А ты не можешь взяться за их дело?
— Это так не работает, — ответил он, снова зевая.
— Почему? — Спросил я. — Почему это так не работает?
Папа устало выдохнул. — Я уже объяснял тебе это дюжину раз; генеральный прокурор принял решение передать дело в суд. Они были назначены адвокатом через "юридическую помощь", и, кроме того, миссис Линч ясно дала понять, что в моих услугах не нуждаются — или не приветствуются.
— Тогда она дура. — Я зарычал, ускоряя шаг. — Ты лучший.
— Да, — согласился он, сонно кивнув. — Но ее эмоции затуманивают ее рассудок.
— Она некомпетентна, вот кто она, папа. — Подойдя к окну, я оперся руками о подоконник и яростно зарычал. — Эта женщина — обуза, а моей девушке небезопасно в этом доме. — Я развернулся, чтобы сердито посмотреть на него. — Никто из этих детей не находится с ней в безопасности — и особенно теперь, когда он снова что-то вынюхивает.
— Этим делом занимаются социальные работники, — спокойно объяснил папа, подходя к раковине и выливая остатки кофе в сливное отверстие. — Это означает вызовы на дом и строгий надзор.
— Это ни хрена не значит, папа, и ты это знаешь, — огрызнулся я, расстроенный. — В этом доме ей небезопасно.
— Тогда что ты хочешь, чтобы я здесь сделал, Джонни? — спросил он, споласкивая свою чашку и ставя ее на сушилку. — Со всеми детьми Линча поговорили бы после несчастного случая с Шэннон. Их не вернули бы на попечение матери без расследования и, конечно, расспросов об обращении с ними их матери. Очевидно, соцработники, участвовавшие в этом процессе, нашли какую-то заслугу в способности миссис Линч быть их воспитателем.
— Им всем промыли мозги, — прошипел я. — Ты что, не понимаешь? Они чертовски боятся, что их отдадут в приемную семью и разлучат, поэтому они лгут и прикрывают своих родителей, потому что у них какая-то извращенная вера в то, что там, где они есть, им безопаснее!
— Что происходит? — Спросила мама, стоя в дверях кухни, завернувшись в белый халат. — Сейчас половина пятого утра. Что ты не спишь?
— Твой сын хотел поболтать, — спокойно объяснил папа. — Не о чем беспокоиться. Возвращайся в постель, милая.
Мама выгнула бровь и посмотрела на моего отца своим взглядом: — Ты серьезно думаешь, что я куплюсь на это дерьмо? — прежде чем войти в кухню и направиться к чайнику. — С Шэннон все в порядке, милый?
Я перестал расхаживать по комнате и нахмурился, глядя на мать. — Как ты…
— Как я знаю, что этот ночной разговор был о Шэннон? — Мама ответила понимающей улыбкой. — Потому что я знаю тебя. — Приготовив себе чашку кофе, она присоединилась к моему отцу на острове. — Сейчас. — Сделав глоток из своей чашки, она посмотрела на моего отца. — Начинай говорить, милый.
Со смиренным вздохом отец начал пересказывать то, о чем мы говорили, а я вставлял те части, которые он пропустил.
— И вот тебе результат, ма, — объявил я, когда мой отец закончил. — Абсолютный ужас, который представляет собой наша система правосудия! — Схватив ее кружку с кофе со стойки, я бросил ее обратно и направился за чайником. — И что мне теперь прикажешь делать, а? Иди спать в мою милую, теплую постель и жди телефонного звонка, чтобы сообщить мне, что она снова в больнице — или еще чего похуже? — Покачав головой, я налил себе еще чашку кофе, при этом расплескав воду по всему столешнице. — Она заслуживает гораздо лучшего, чем та жизнь, которую ей преподнесли.
— Я согласна, — грустно сказала мама. — Они все заслуживают лучшего.
— Тогда сделай что-нибудь, мама, — взмолилась я, чувствуя себя совершенно растерянной. — Потому что я сойду с ума, если мне придется каждый день отвозить ее домой из
