воздаяние за добро и зло… «Огни города» – сам по себе зло…
– Неужели? – Цзян Я вытер с лица слезы, и его тон стал холодным и жестким. – Добро или зло – у тебя больше нет права судить.
Он встал, подошел к панцирной кровати, открыл пластиковый ящик с инструментами, достал из него молоток и, взвесив в руке, направился к Фан Му. Присев рядом, повернул его голову к себе.
– Смотри на меня. Да, вот так. – Он вгляделся в лицо Фан Му, а тот ответил ему умиротворенным взглядом и легкой улыбкой в уголках рта. – Должен признать, ты потрясающий противник. В сравнении с другими я правда не хочу убивать тебя. Но пришло время прощаться.
Договорив, он нацелился в лоб Фан Му и медленно занес молоток…
Внезапно сверху раздался шум, как будто кто-то отчаянно стучал в роллетную дверь кофейни.
Цзян Я испугался, и молоток застыл в воздухе. Пока он колебался, стук в дверь стал громче.
Цзян Я смотрел на Фан Му, а тот отвечал ему ничего не выражающим взглядом. Не теряя времени на раздумья, убийца убрал молоток за пояс, быстро вышел из кабинки, пересек подвал и поднялся по деревянной лестнице.
«Кто это может быть в такой час? Полиция? Если не открою дверь, они разобьют окно… А заднюю дверь тоже обнаружили? Не поздно ли сейчас бежать?»
В один миг в голове Цзян Я пронеслось несметное количество вопросов. Нервно размышляя, он выглянул из-под деревянного люка…
* * *
Лежащий на полу Фан Му дернулся. Его нижняя челюсть зашевелилась, язык с трудом заворочался во рту, и через несколько секунд он выплюнул упаковку с презервативом – вместе с кровью, пеной, сломанными зубами и осколками кости. Отдышался, взял презерватив левой рукой, закусил край упаковки и разорвал ее. В то же время поднес правую руку к уже опухшим глазам и изо всех сил попытался сфокусироваться.
На ногте среднего пальца правой руки виднелся кусочек окровавленной плоти.
На лице Фан Му отразилось облегчение. Он засунул палец в рот и нащупал зубами межфаланговый сустав. Немного отдышался, словно с трудом собирая и без того немногочисленные силы. Затем его тело напряглось, и он безжалостно укусил себя за палец.
От невыносимой боли тело Фан Му свело судорогой, он выгнул спину, глаза округлились, а изо рта вырвался низкий рык. Он едва не потерял сознание, но знал, что не должен сдаваться в этот момент, иначе все усилия пойдут насмарку. В остатках сознания осталась только одна мысль: «Нужно откусить».
Фан Му задействовал силы мышц всего тела. Вслед за отчетливым хрустом его лицо искривилось, а изо рта хлынула кровь. Он забился в конвульсиях и языком вытолкнул сломанную фалангу изо рта.
Время поджимало, Цзян Я должен был скоро вернуться. Лицо Фан Му было покрыто кровью и потом. Дрожа, он положил фалангу в упаковку, засунул ее в презерватив и, с трудом завязав его мертвым узлом, поднес ко рту…
В этот момент за дверью кабинки послышались приглушенные шаги.
* * *
Цзян Я вылез из люка, но вместо того, чтобы подойти к двери, сначала бросился в туалет, пересек его и, приоткрыв заднюю дверь, выглянул наружу. Там по-прежнему царила тишина и лишь порывистый ветер кружил в небе снежинки.
Он нахмурился, запер дверь и быстро вернулся в кофейню. Стук уже прекратился. Цзян Я подошел, открыл стеклянную дверь, но, прижав ухо к рольставням, не услышал никаких необычных звуков, кроме свиста ледяного ветра.
Он шагнул к ближайшему окну, приподнял уголок шторы и осторожно выглянул. На пустынной улице никого не было, и только фонарь, под светом которого снег то белел, то тускнел, слабо мерцал неподалеку.
Возможно, этот стук был производим ветром, раздувающим рольставни, или каким-нибудь пьяницей, возвращающимся с ночной гулянки…
Цзян Я вздохнул с облегчением, опустил штору и повернулся к барной стойке. Едва он сделал шаг, как услышал треск под ногами. Машинально наклонив голову, увидел, что наступил на мобильный телефон.
От нажатия на кнопки экран засветился. Цзян Я посмотрел на телефон и сразу понял, что тот принадлежит Фан Му. Неважно, сделал он это специально или выронил случайно, – эта вещь не должна оставаться включенной.
Цзян Я не стал медлить и несколько раз с силой наступил на аппарат, отчего экран тут же погас, а корпус разлетелся на куски. Цзян Я собрал обломки, вынул аккумулятор и сим-карту и выбросил в мусорный бак у барной стойки.
Спустившись в подпольную кладовку и вернувшись в кабинку, он увидел голого Фан Му, неподвижно лежащего на холодном полу. После ложной тревоги усталость, скопившаяся за ночь, мгновенно навалилась на Цзян Я. Он вдруг почувствовал пресыщение и, более того, страх.
Окровавленный и совершенно неузнаваемый человек перед ним был упрямым до омерзения, ведь даже на последнем издыхании он не забывал препираться и насмехаться над ним. Цзян Я не желал снова слушать Фан Му, поскольку боялся, что навсегда запомнит эти попавшие в самое сердце фразы.
– Ты не сможешь изменить меня, не сможешь изменить этот город, – бормотал он, словно сам себя подбадривая. – Ты не сможешь победить меня, потому что умрешь от моей руки.
«Просто исчезни. Давай покончим с этим».
Цзян Я присел на корточки рядом с Фан Му и уставился на изуродованное до безобразия лицо. Глаза были плотно закрыты, голова слегка наклонена вправо, дыхание настолько слабое, что его едва можно различить.
«К сожалению, ты не сможешь в бессилии наблюдать, как разбивают твою голову, а я не смогу увидеть, как внезапно угасает блеск твоих глаз…»
Цзян Я резко поднял молоток и со всей силы обрушил ему на голову.
Звук раскалывающегося черепа эхом отдавался в пустой кабинке, словно не мог смириться и отчаянно пытался как можно дольше сохранить последние остатки его голоса в мире людей. Однако все было тщетно. После метаний между крепкими кафельными стенами этот звук, как и дыхание его хозяина, полностью исчез.
Глава 27
Показания покойного
15 декабря. Комиссар Фэнь сидел за своим столом и курил одну сигарету за другой. Пепельница перед ним была забита до отказа. Его лицо выглядело старым и изможденным, под глазами залегли глубокие темные тени, как будто он уже давно не отдыхал.
Неожиданно раздался пронзительный звон. Комиссар Фэнь дернулся, и на стол упал длинный столбик пепла. Он бросил взгляд на настенные часы – ровно восемь.
Комиссар затушил сигарету в пепельнице, глубоко вдохнул, снял трубку телефона и начал набирать номер. Через один неполный гудок звонок
