и вместе с ним, а также с «Альбионом», сосредоточили огонь по «Ретвизану». Огонь шести двенадцатидюймовых орудий сказался на третьем залпе. Один из снарядов прилетел в рубку русского броненосца. Сложилось такое ощущение, что сегодня был день попаданий по мостику.
В боевой рубке никто не смог устоять на ногах. Уже позже было установлено, что защитный козырек с правого борта был сорван взрывом и брошен внутрь рубки. По дороге он сбил подвесной дальномер и уничтожил доску со всеми переговорными трубами. Сам снаряд ударил в крышу, разрубив и вогнув её внутрь. Куча осколков и окалины устроили внутри боевой рубки настоящий ад.
Командир «Ретвизана» капитан 1-го ранга Щенснович, получив множество мелких осколков в голову и грудь, лежал без движения, но по кровавым пузырям, образовывавшимся на его губах, было видно, что он ещё жив.
Лейтенант Развозов лежал на палубе рубки и пытался вытащить из живота большой осколок, не обращая внимания, как к нему прикипает кожа ладоней и закипает вокруг куска раскалённого металла кровь. Зрачки лейтенанта от боли, казалось, полностью заполнили глаза, превратив их в черные дыры.
Мичман Саблин-третий, сидя на палубе у выхода из рубки, закрыв ладонями уши, тряс головой, и было видно, как из-под ладоней текли струйки крови. Боцман Спиридонов пытался подняться, держась за обломки штурвала. Дальномерщику Галкину снесло полголовы, а дальномер, который сбил козырёк, проломил грудь квартирмейстеру Пономаренко.
За Спиридоновым начали подниматься другие более или менее уцелевшие офицеры и нижние чины, наполняя боевую рубку стонами и бестолковыми выкриками. У некоторых было такое изумление на лицах, будто они еще не верили в свое спасение.
Старший артиллерийский офицер лейтенант Кетлинский, с рассеченным лбом, шатаясь, осмотрел рубку и дал команду уверенно стоявшему на ногах сигнальщику Лаптеву спуститься в центральный пост и доложить, что командование и управление кораблём переходит старшему офицеру корабля, находящемуся там.
В этот момент, подтверждая изречение, что беда не приходит одна, в кормовую башню «Ретвизана» попал тяжёлый снаряд, и её заклинило, сместившийся от удара назад 305-миллиметровый снаряд левого орудия раздавил заряжавшиеся в этот момент полузаряды и заклинил зарядник. А при тушении загоревшихся парусиновых чехлов на амбразурах водой залили реле и клеммы электропривода.
Несмотря на это, комендор Лука Гайниченко до конца боя из заклиненной башни умудрился сделать десять выстрелов и даже два раза попасть. Он стрелял в тот момент, когда вражеские корабли в процессе маневрирования эскадр попадали в прицел.
Бой продолжался. Японцы и англичане, сближаясь, пытались, как загонщики на охоте, выбить из главного калибра как можно больше орудий правого борта русских броненосцев, которые продолжали проходить мимо них в линию. А за вражескими броненосцами кучкой скопились японские истребители, готовые, как собаки, наброситься на подранка, чтобы пуском нескольких торпед пустить его на дно.
Русские корабли, выполняя приказ флагмана, продолжали идти в кильватерном строю, но цели выбирали уже самостоятельно по простой схеме: что попадало в прицел, по тому и стреляли. Руководить такой стрельбой было бесполезно, так как во вспухающих водяных столбах трудно было определить, чей это снаряд прилетел. Поэтому оставалось уповать только на мастерство комендоров и их чутьё.
Тем более что «Ретвизану» вновь досталось. Броненосец, стреляя, продолжал идти полным ходом, на мгновение он закрывался всплесками воды и дымом от разрывавшихся снарядов, и тогда казалось, что броненосец тонет. И тут ещё одно попадание, и броненосец лишился фок-мачты и возможности передавать сигналы.
Взаимное избиение броненосцев продолжалось. На «Альбионе» сосредоточили свой огонь «Михаил Хохлов» и «Аскольд». Адмирал Иессен, видя складывающую картину боя, закончив разворот, начал своим отрядом заходить в тыл японской эскадры, приказав выбивать истребители и броненосный крейсер «Кинг Альфред».
Броненосец «Микаса», заканчивая круг циркуляции, получил ещё один тяжёлый снаряд ниже ватерлинии, который стал последней каплей, и буквально через пару минут он опрокинулся. Гибель японского флагмана вызвала дикий восторг на русских кораблях, и те усилили огонь, который и так вели на грани скорострельности.
Вражеские броненосцы и «Кинг Альфред» прошли за кильватерным строем русских броненосцев и начали выстраиваться в одну линию. «Михаил Хохлов» и «Аскольд», обстреливая британский крейсер и миноносцы, не выдержав ответного огня, ушли к Владивостокскому отряду.
На море наступило временное затишье. Каждая из сторон осмысливала результаты. Японцы потеряли флагман и три миноносца. Судя по всему, серьезные повреждения получил британский крейсер, который начал отставать от строя, на глазах теряя скорость. К нему тут же устремились «Новик», «Богатырь» и пять «Соколов».
У нас больше всего досталось «Ретвизану» и «Севастополю». Последний, отстав от колонны броненосцев, в конце концов оказался под огнём чуть ли не всей японской эскадры, получив несколько попаданий в корму. Снаряд, попавший в броню около правой кормовой 152-миллиметровой башни, вывел из строя электрическую подачу боеприпасов, и их пришлось подавать вручную через верхнюю палубу, что привело к большому числу осколочных ранений, которые выкосили оружейную прислугу. Имелись попадания в боевую рубку, дымовые трубы и фок-мачту.
Особенно сказалось попадание снаряда в кожух дымовой трубы, повредивший пароотводные трубки, и «Севастополь» на время лишился паров в одном из котельных отделений, в результате и без того невысокий ход упал до восьми узлов. Тем не менее корабль был на плаву и на ходу.
Адмирал Макаров, выйдя на мостик, смотрел вслед уходящему строю японско-британских кораблей.
– Что будем делать, Степан Осипович?! Противник уходит! – задал вопрос подошедший начальник штаба эскадры контр-адмирал Молас-второй, голова которого была перевязана, а на щеке запеклась кровь из резаной раны.
– Михаил Павлович, отдайте приказ «Новику» и «Богатырю» не выпускать японскую эскадру из виду и каждый час докладывать о её местонахождении. А остальным кораблям – курс на Сасебо. Разгромим эту базу, и японскому флоту, можно сказать, некуда будет возвращаться. А броненосцы от нас никуда не денутся, сами придут.
– А если они пойдут в Порт-Артур?
– Одна пушка на берегу соответствует трём на корабле. Отобьются. А мы в этом случае и на Такесики сходим. Надо инфраструктуру и этой военно-морской базы уничтожить. Порезвимся, пока угля хватит. Хотя, – Макаров хитро улыбнулся, – а почему бы нам не провести бункеровку и ремонт в Такесики или Сасебо. Как вы на это смотрите, Михаил Павлович?
* * *
– Что можете нового сказать, сэры и лорды? – Георг V раздражённо обвёл уставшими и красными от недосыпа глазами присутствующих в кабинете для совещаний.
Буквально несколько мгновений назад за столом разместились премьер-министр Генри Кэмпбелл-Баннерман, министр иностранных дел Генри Чарльз Кейт Петти-Фитц Морис, пятый маркиз Лансдаун, военный министр виконт Уильям Сент-Джон Фримантл Бродрик, первый лорд Адмиралтейства Уильям Уолдегрейв Палмер, 2-й граф Селборн, а также
