— Где мне вас найти? — снова спросила она.
Я дал ей адрес Хэролта.
— Поживу немного там, — сказал я. — Я остановился у одного из рабочих, обслуживающих корабли на Земле. Его зовут Джонни Сокоро. Но если найду работу, то покину Землю не прощаясь.
— Я свяжусь с вами, — сказала Ив. В этом я не сомневался. Затем она повернулась и пошла прочь. Скайрайдер поднялся, грациозно и небрежно скользнул на пустую дорогу. Она не помахала мне на прощание.
Я сел на поезд, идущий в Чикаго. Мне предстояло шесть часов пути вместо получасового полета, но я больше не спешил и мог позволить себе израсходовать пожертвование Лэпторна разумным образом, так как сейчас оно принадлежало полностью мне и не было связано никакими обязательствами.
Когда я добрался до мастерской Хэролта, я позвонил, но ответа не получил. Я вспомнил, что Джонни работает на «Аббенбруке». Я не представлял, когда он вернется. Я швырнул рюкзак в мастерскую и побрел в поисках какой-нибудь еды.
Молекулярная еда все еще имела довольно приятный вкус. Жители Земли, которые не могут позволить себе натуральную пищу чаще раза в месяц, утверждают, что могут почувствовать водоросли и протеин, что бы с ними ни делали, но жители Земли вечно жалуются, что с их желудками плохо обращаются. Я провел слишком большую часть своей жизни на овсянке, чтобы жаловаться на что-либо, имеющее вкус.
Пока я ел, один из космонавтов, которые торчали в баре, подошел и сел ко мне за столик. Я всматривался в него с минуту и узнал члена экипажа П-шифтера, который доставил меня под арестом с Холстхэммера на Новый Рим, а затем отвез меня на Землю. Он не разговаривал со мной во время полета, но я пару раз видел его в коридорах и за едой.
— «Карадок» обошлась с вами по-свински, да? — сказал он. Этот шедевр не казался мне дипломатическим способом начинать дружеский разговор, но я проворчал, что согласен.
— Во всем виноват Циран, — сказал он. — Он заставил так поступить нашего шкипера. Совет поддержал его, но если спросят меня, то я скажу, что не только в этом дело. Макс — наш шкипер — мог бы свести вас с Советом и уговорить их дать вам такую работу, где вы могли бы заработать эти двадцать тысяч. Это было бы проще, чем получать эти деньги из заработной платы другой компании. Циран не может подлить масла в огонь. Он все еще рыщет в Течении в поисках русалок.
— Вам не кажется, что эта шутка не совсем удачна? — сказал я. — Я не стал бы работать на «Карадок» после всего этого.
Он пожал плечами, как бы прося прощения.
— Это черт знает что — работать на человека, который только что нанес тебе удар в спину. Но для вас это единственный способ избавиться от долга. Я всего-навсего пытаюсь вам помочь.
— Все пытаются мне помочь, — сказал я, — Спасибо всем вам. Но мне, наверное, пришлось бы посоветоваться с врачом по поводу моей головы, если бы я позволил «Карадок» обделать это дельце. Рабский труд не хорош. Мое призвание в жизни заключается не в том, чтобы толкать рэмроды через грязь, которая накапливается в Течении Алкиона. Или вы собираетесь использовать меня в очередном публичном трюке? Типа кругосветного путешествия по Вселенной или недолгой посадки на Мега-Пб? А может быть, завоевание Земли?
Он понял намек, осушил свой стакан и встал, чтобы уйти.
— Если вы передумаете, — сказал он, — «Тахини» вернется на Землю через неделю, он совершает обычный челночный полет.
В его голосе не чувствовалось враждебности или уязвленного самолюбия. Он действительно считал, что ко мне плохо отнеслись. И он действительно считал, что единственный выход — кормить собаку, которая меня укусила.
— Спасибо, — сказал я ему, когда он уходил. Несмотря на все благодарности, которые я расточал в последнее время, я, казалось, проявлял крайне мало подлинной признательности.
6
Через три дня у двери Джонни остановился дель Арко. Это был крупный мужчина — думаю, что не менее шести футов ростом, — и крепко сбитый. Ходил он медленно и плавно. Я даже не могу себе представить, чтобы кто-то согласился с ним драться. В волосах поблескивала седина, но он был моложе меня. Он жил на Земле — поэтому состарился быстрее.
— Джонни нет, — сказал я ему. — Пришел корабль.
— Я — Ник дель Арко. Грейнджер, и пришел к вам.
— Я вас не знаю, — сказал я.
— Конечно, — согласился он.
— Вас прислала Ив Лэпторн?
— Она объяснила, как вас найти. Но послала меня не она. Мои хозяева просили разыскать вас.
Мы все еще стояли в дверях.
Легким кивком он показал, что хочет войти, и я отошел, пропуская его. Мы поднялись в верхние комнаты. Он удобно расположился на стуле, которым я неизменно пользовался, когда смотрел видеофон.
Видеофон был включен, но он не обратил на это внимания. Я даже не потрудился его выключить — просто сел на другой стул и стал ждать, когда он повернется ко мне.
— Вы, кажется, враждебно настроены, Грейнджер, — заметил он. — Что же я такое сделал?
— Ничего.
— Вы хоть сколько-нибудь заинтересованы в том, что я намерен сказать?
— Не знаю, пока не услышу. Может быть. Он пристально посмотрел мне в глаза.
— Конечно, вам не за что благодарить меня, — сказал он. — Я не помочь вам пытаюсь. Просто мне нужен пилот. А вы свободны, и у вас прекрасная репутация.
— Это что касается Венца, — заметил я. — А здесь я не летал.
— Вы когда-то работали на Новую Александрию. Они о вас высокого мнения.
«Очень мило с их стороны», — подумал я. А вслух сказал:
— Я слушаю.
— Я построил корабль, и мне поручили организовать его первый рейс. Я хочу, чтобы вы стали его первым пилотом. Это довольно своеобразный корабль. Он летал в атмосфере, но это ерунда. С ним нужно очень умело обращаться, чтобы лететь туда, куда нам надо. Нам нужен пилот получше тех, которые летают в Кольце.
— Что же такого особенного в этом корабле? — спросил я.
— Синтез. Новая Александрия несколько лет работала над синтезом технологии и теории человеческой и хормонской. У них уже есть подрядчики, которые работают над выявлением разнообразных технологических возможностей этого синтеза. Этот корабль — продукт такой технологии, Новоалександрийцы надеются, что этим совершат революцию в науке и дела у них опять пойдут по восходящей. Потому что со времен повального нашествия на звездные миры в делах застой. Даже до переселения наука не могла сдвинуться с мертвой точки. Новые формы и новые масштабы, но не новые принципы. А мы думали, что у нас есть все. Но хормонский синтез позволил взглянуть на все это по-новому.
Мы построили корабль, который действительно умеет летать, Грейнджер. Не как пуля, а подобно птице. У него есть суставы и мускулы. У него самая совершенная и самая чувствительная нервная система, которая когда-либо была у механического устройства. Он быстро реагирует и способен поглощать энергию собственной реакции. Эта птичка умеет маневрировать на скорости более двадцати тысяч.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
