— Здравствуй, внучек. Проходи. Пироги уже поспели.
— Здоровья и тебе, бабушка Мартина. — Брат крепко обнял женщину. — Я сестру свою привел.
— А я знаю, потому и пирогов напекла. С ягодами, как ты любишь. Проходи внучка, да поторопись, а то от пирогов ничего не останется… Ребятня все съест.
Мы вошли в темноту дома. Он действительно тонул в сумраке по сравнению с ярким полуденным светом улицы.
— Садитесь и угощайтесь… А я молочка свежего принесу.
Я села на самый край длинной лавки — единственное оставшееся место, все остальные были заняты мальчишками и девчонками, которые уже растащили большую часть ароматной выпечки с большого деревянного блюда, стоявшего на столе.
— Бабушка Мартина, а расскажи сказку. — Маленький мальчик только прожевав последний кусок пирожка тянулся за следующим и вытирал чумазые щеки рукавом просторной рубахи. Он при этом умудрялся отпихивать от вожделенного пирожка руки других ребят, балансировать в силу своего роста на коленях на лавке и почесывать живот.
— А ты не жадничай Тирк, всем хватит. Еще одна сковорода на подходе. Всем достанется. И какую же ты сказку хочешь услышать?
— Про богов… Ту где время возвращается…
— Так это и не сказка вовсе. Недавно это было…
— Фафно — мелкий проказник все же урвал себе пирожок и сейчас разговаривал с набитым ртом.
Женщина принялась доставать из печи сковородку с новыми пирожками и детвора начала гомонить, обсуждая сколько и кто сможет съесть.
— А ты внучек, о чем услышать хочешь?
— Мне все равно — все ваши сказки интересны.
— А я хочу про Богиню-Мать, — маленькая девочка с синей лентой на тоненькой косичке прервала спор со своим соседом и выжидательно уставилась огромными глазищами на бабушку Мартину.
— А я про Императрицу… — другая девочка с розовой лентой на лбу высказала свое мнение.
— А давайте по порядку. То ведь не сказки, а быль. Вы родились уже позже… Да все равно недавно это было, а вам решать верить али нет. Когда я была молодой, да глаза мои видели свет, было страшное время — да времени не было. Не сменяли осень и зима друг-друга, не шел дождь, да не рождались дети. Страшно было тогда. — Женщина села возле печки и облокотившись на теплую стену спиной, закрыла невидящие глаза. — Тогда можно было уйти в лес и на утро оказаться под родной крышей, но не было жизни, не было времени. И тогда пришли к нам на помощь боги: Богиня-Мать — что оберегает женщин, да детей малых и Бог-Отец И Воин — что бережет мужей наших, да хранит от ворогов-злодеев. Очень Бог-Отец любит свою Богиню, но не может он уговорить своенравную женщину выйти за него замуж… Долго он за ней ходил по мирам, да по безмирью. Много добра он сделал, да многих покарал за время своего пути, только не идет за него своенравная женщина, нос воротит. И пришли они в своих странствиях в наш мир и ужаснулись. Долго плакала Богиня-Мать при виде матерей в тяжести, не могущих увидеть детей своих, да обнять их. Ужаснулся и Бог-Отец непрекращающимся битвам, где нет ни выигравших, ни проигравших — нет в том доблести что бы попусту мечом махать, да смерть нести без причины, а причины к тому моменту уж и забылись. Но не забыл Воин, что ему желанней всего была улыбка его Женщины и прекратил он битвы пустые, что бы не ужасалась его Возлюбленная крови — в его силах то было. И вырастил он для своей Любимой розы красные, как кровь пролитая на поле брани. И улыбнулась Богиня и помогла увидеть матерям своих детей и в ответ подарила она Воину розу желтую, да яркую, как улыбка ребенка… И поняла она что любит своего Воина… И родилась у них первая дочь — и как только ребенок появился — появилось и время у нас. Детям должно расти, да родителей радовать… С тех пор бежит время за дочерью богов, не поспевает. Все девчушке интересно, да везде поспеть охота, иногда только останавливается она что бы посмотреть на диво-дивное, да полюбопытствовать. Тогда и время замедляется, не бежит уже за ней — идет спокойно, давая и нам увидеть что-то интересное, да красивое… Беречь нам надобно такие моменты — помнить да деткам рассказывать, красота со временем уйдет, да память о ней останется. — Брат многозначительно на меня посмотрел и пошевелил бровями.
— А Богиня-Мать замуж за Воина вышла? — девочка с тонкой косичкой во все глаза смотрела на бабушку в ожидании ответа.
— Нет, Лада, не вышла. Нет ей прока в замужестве. Замуж ходят только когда боятся потерять своего Мужчину. Воин же никогда свою Женщину не бросит, да на других не посмотрит. Любовь, да дети их соединили — не разорвать. С тех пор и мы союз свой в храме не обретаем, а только просим Мать одарить нас детьми, ведь если нет любви, то и деток не будет.
— Так что и замуж выходить не нужно? — девочка явно расстроилась — Я хотела платье как у Богини — синее и покрывало белое, и что бы все на меня смотрели.
— Ты не переживай Ладушка, коль встретишь свою любовь, то и в Храм пойдешь с ним просить о детях, — там и союз ваш осветят. А коли раньше деток обретешь, так и можешь считать, что Богиня на тебя свой взор сама обратила, за доброту и кроткий нрав.
— А если муж меня бросит? Коль любовь пройдет?
— Не бросит. Коли любит, то не бросит. Как детки пойдут, так никуда и не денется. А ежели хоть один не любит, то хоть в Храм иди, хоть молись не переставая, ни детей, ни счастья не будет. Вот наша Императрица и в Храме не была, да союз не освещала, а детки появились и радуют ее и ее Избранника своим умом, да сообразительностью. Не может быть неравным, да неправильным союз, что детьми освящен. Хоть и был ее муж простым изгнанником-бардом, да полюбили они друг-друга сильно, так что не важно стало кто, да откуда. Все равны мы становимся перед Любовью.
— А еще у Богов дети есть? — Самый маленький мальчишка выполз из-под стола (сидел он посреди лавки, зажатый своими друзьями — по другому не выбраться) и уселся возле ног бабушки Мартины.
— А как же, Вилька, есть и еще будут. Пока только одна еще дочка есть — то Проводница к Грани. Ох, и придумщица она. Но с ней всегда нужно быть на стороже. Она всех видит, да знает кому и в какой срок к Грани отправляться. Она туда наши души отведет, да после встретит. Коли хочешь родиться снова не собакой бессловесной, так ее просить о том надобно. Но всегда помнить, она и пошутить может… Или решить, что не достойный ты, что бы просьбу твою выполнить… Или может раньше срока за тобой придти, да ты и знать о том не будешь. А может и наоборот долго не посещать, что и сам не обрадуешься.
— Бабушка Мартина, а это страшно? Умирать страшно?
— Нет, малыш, не страшно. Страшно коли Проводница решит, что не достоин ты перерождения, да душу твою убьет. А она не пожалеет, все узнает, да решение примет кем и где тебе жить, да искупление грехов прежних вымаливать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
