— Настоящее дело проистекает из предыдущего. Три временных пробы взяты с небольшой планеты Ланадорского типа, вращающейся вокруг звезды в периферийном районе Третьей Галактики. Это крайне примитивная зона, не заселенная цивилизованными расами. Раса, находящаяся на рассмотрении, является варварской, что видно по пробам. Она уже дважды обследовалась раньше, и срок следующего пересмотра дела еще не наступил, однако новые факты заставляют нас проводить его сейчас.
Голос спросил сам себя:
— Когда производилось последнее рассмотрение? И сам себе ответил:
— Приблизительно один полураспад тория-230 назад. — и добавил, очевидно, специально для нас: — Около восьмидесяти тысяч ваших лет.
Иунио дернулся и огляделся по сторонам, как бы пытаясь определить, где стоит говорящий. Я заключил, что он услышал ту же цифру на своей испорченной латыни. Что ж, я тоже встрепенулся, хотя меня уже ничем не удивишь.
— Действительно ли необходимо производить рассмотрение спустя лишь такой короткий срок?
— Да. Замечено нарушение закономерности. Они развиваются с непредвиденной быстротой, — бесстрастный голос продолжал говорить, обращаясь теперь к нам.
— Я — ваш судья. Многие из цивилизованных существ, которых вы видите здесь, являются частью меня. Остальные зрители. Некоторые присутствуют здесь, чтобы суметь уличить меня в ошибке, но этого никому не удавалось сделать более миллиона ваших лет.
— Вам больше чем миллион лет? — вырвалось у меня. То, что я ему не поверил, я даже не стал говорить.
— Я намного старше, — ответил голос, — но весь в целом, а не составляющие меня компоненты. Частично я машина, и эту часть можно починить или воспроизвести. Частично я состою из живых существ, которые могут умереть и быть замещены. Моя живая часть состоит из многих дюжин цивилизованных существ из различных районов Трех Галактик, часть из которых взаимодействует с моим электронным мозгом. Сегодня я состою из двухсот девяти квалифицированных специалистов, в чьем распоряжении находятся все знания, накопленные моей механической частью, все ее умение анализировать и обобщать.
— Ваши решения принимаются единогласно? — спросил я немедленно. Мне показалось, что я нашел лазейку, мне редко удавалось поссорить мать с отцом, но все же в детстве случалось ухитряться внести в стан родителей сумятицу, заставляя их реагировать на одни и те же вещи по-разному.
— Решения всегда единогласны. Ведь легче воспринимать меня как единое целое, одну личность, — голос обращался и ко всем присутствующим. — Пробы взяты согласно установленной практике. Современная проба двойная, проба промежуточного периода, используемая для проверки точности кривой, представляет собой одиночный экземпляр, взятый, согласно стандарту, наугад из периода, отстоящего на один полураспад радия-226. Дистанционная проба проверки кривой взята тем же методом на расстоянии в две дюжины раз больше, чем расстояние от современной пробы до промежуточной.
— Почему проверка кривой ведется на столь короткой дистанции? — спросил сам себя голос; — Почему не взято расстояние, по крайней мере, в дюжину раз большее?
— Потому что жизнь поколений этих организмов слишком невелика, а также наблюдаются быстрые мутации.
Похоже, что объяснение сочли удовлетворительным, поскольку голос продолжал:
— Самый юный образец начинает давать показания первым.
Я решил, что он имеет в виду Крошку, и она подумала то же самое, потому что вся напряглась. Но голос пролаял что-то, и пещерный человек задрожал. Он ничего не ответил, лишь сильнее скрючился.
Голос пролаял что-то опять. Потом сказал сам себе:
— Я кое-что установил.
— Что именно?
— Это существо не является предком остальных трех. В голосе машины почти что прорвались эмоции, как будто наш хмурый «бакалейщик» обнаружил соль в жестянке с сахаром.
— Проба была взята правильно. И тем не менее, — ответил он сам себе, — это неверный образец. Придется пересмотреть все относящиеся к делу данные.
На долгие пять секунд стало тихо. Затем голос заговорил снова:
— Это существо не является предком остальных образцов, оно всего лишь побочная линия. У него нет будущего. Оно будет немедленно возвращено в то время-пространство, откуда было взято.
В ту же секунду неандертальца уволокли. Я следил с тоской за его исчезновением. Сначала я испугался его, потом — презирал и стыдился. Он был труслив, грязен и дурно пах. Любая собака цивилизованней его. Но за последние пять минут я стал смотреть на него другими глазами: какой-никакой, а человек! Скорее всего, он не был моим далеким предком, но в нынешнем положении я вовсе был не намерен отказываться и от самого захудалого сородича.
Голос спорил сам с собой, решая, может ли процесс продолжаться, и в конце концов принял решение.
— Рассмотрение будет продолжено. В случае нехватки фактов для принятия решения будет взята другая дистанционная проба нужной линии. Иунио!
Римлянин поднял свой дротик еще выше:
— Кто сказал «Иунио»?
— Выходите давать показания.
Как я и опасался, Иунио объяснил голосу, куда ему следует идти и чем заняться. И не было никакой возможности защитить Крошку от его языка: английский перевод изложил нам все в полном объеме, да сейчас уже и не имело значения, удастся уберечь Крошку от «неприличных» речей или нет.
Голос продолжал так же невозмутимо:
— Является ли это вашими показаниями?
Тут же послышался еще один голос, в котором я узнал римлянина отвечающего на вопросы, описывающего сражения, рассказывающего об обращении с пленными. Мы слышали английский перевод, но даже в нем звучали гордость и самоуверенность.
— Колдовство! Ведьмы! — завопил легионер и стал делать рога пальцами, отпугивая колдуний. Трансляция прекратилась.
— Голоса совпадают, — сухо объявила машина. — Запись приобщена к материалам дела.
Но машина не прекращала допрашивать Иунио, требуя подробностей, кто он, как оказался в Британии, чем там заминался, почему считает необходимым служить цезарю. Иунио коротко на все отвечал, потом разозлился и перестал говорить, издав боевой клич, эхом прокатившийся по гигантскому залу. Он отпрянул назад и что было силы метнул дротик. До стены тот не долетел, но олимпийский рекорд был наверняка побит. Я вдруг понял, что кричу «ура!».
Дротик еще не успел упасть на пол, как Иунио обнажил меч, взметнул его в гладиаторском салюте и, выкрикнув «Слава цезарю!», взял на караул. Как он поносил их всех! Он доходчиво объяснил, что думает о тварях, которые не то что не римские граждане, но даже не варвары!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
