кран будет нужен?
— Постоянно — навряд ли, — сказал Хольгер. — Если будет нужен, мы скажем.
Один из отсеков открылся, когда сарматы остановились перед ним, и Гедимин увидел узкую, явно наспех построенную шлюзовую камеру с разбрызгивателями меи и сточным отверстием.
— Исгельт сказал, что так надо, — пояснил Никэс. — Но я совсем не атомщик. Если что-то не подходит, говорите сразу. Переделаем.
Когда шлюз открылся, Гедимин, не сдержавшись, помянул уран и торий. Никогда ещё ему не выделяли столько места! Он вспомнил универсальные станки в собственной лаборатории, — то, что занимало центр отсека, было больше и совершеннее в разы. Сюда можно было загнать для ремонта глайдер, здесь можно было собрать его из подручных материалов. За рабочим отсеком виднелся проход к испытательному; пока что над ним горел предупреждающий знак.
— Материалы там, — Никэс указал на закрытый люк и покосился на мигнувший передатчик. — Я вас тут оставлю. Отсек закреплён за вами. Работайте. Никто сюда не войдёт.
Шлюзовая камера закрылась за ним и его охранниками. Хольгер подошёл к встроенному в стену телекомпу, щёлкнул переключателем, окружая его защитным полем, и соединил его с передатчиком.
— Гедимин, ты собери для начала ещё один прототип — обычный диск на восемь секторов. Будем изучать. Эти «крылья» наверняка никто внимательно не рассматривал.
04 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
Гедимин закрепил на тонком двухсотграммовом конусе алмазный наконечник и положил примитивное устройство на рилкаровую плиту. Её он вынес из соседнего отсека — туда рилкар, нужный для переплавки, завезли большими кусками, и Гедимин успел отобрать один до того, как всё полетело в дробилку. Осмотрев конус ещё раз и еле слышно хмыкнув, он прожёг в плите неглубокий узкий шурф и засунул наконечник туда. Несколько минут он потратил на выравнивание и прижимание конуса к плите защитным экраном, потом просунул под него сопла наручного «арктуса» и шевельнул пальцами, приводя его в действие. Защитное поле, прикрывающее обсидиановые линзы внутри конуса, растаяло, кольцеобразный поток зелёного свечения ударил в купол, конус завибрировал, по рилкаровой плите пошли трещины — и она с грохотом, слышным сквозь микроскопические проёмы в экране, раскололась на части. Хольгер, неслышно подошедший к Гедимину, вздрогнул и вполголоса сказал что-то по-сарматски.
— В другой раз возьму дикую породу, — сказал ремонтник, вынимая отключившийся конус из обломков. — Нормально работает. Только рилкар так не сверлится. Ну, чего тебе?
Хольгер подошёл к нему впервые за последние три дня — до сих пор он то склонялся с дозиметром и анализатором над пришпиленным к стенду «лучевым крылом», то сидел у телекомпа, на вопросы отвечая хмыканьем и слабыми жестами «не сейчас» и «подожди».
— Ирренциевый бур, — Хольгер попробовал наконечник бронированным пальцем и хмыкнул. — Мирное применение?.. Пойдём, у меня кое-что сошлось.
Он провёл пальцем по экрану телекомпа, вывешивая перед ним объёмную голограмму.
— Вот твоё «крыло» — от источника до плоскости угасания. Оно трёх-, а не двухмерное, как я сначала подумал. Слегка расплющенное, но всё же не плоское. Вот так оно изменяется с течением времени. Видишь эти ветвления?
Гедимин мигнул.
— Hasu! Оно что, фрактальное⁈
Хольгер кивнул, внимательно глядя на ремонтника, — видимо, лицо сармата было сейчас очень выразительным, при всей бедности мимики.
— Они что, делятся? Это же кванты, а не… — Гедимин замолчал, глубоко вдохнул и пробормотал еле слышно:
— Делящихся квантов мне тут не хватало… Там точно был вакуум?
— Полнейший, — кивнул Хольгер. — Вот это-то и интересно. Я думал, что дело в молекулах, подвернувшихся под пучок… такое ускоренное заражение с мгновенным выбросом омикрон-кванта. Но… Всё-таки надо было искать специалиста по физике вакуума! У нас тут опять какие-то аномалии…
— Тут всегда аномалии, — буркнул Гедимин, разглядывая схему. Что бы он ни думал о нарушении законов физики, кванты ветвились, а диск лениво вращался, отталкиваясь световыми пучками от защитного купола.
— Кстати, это неполная длина «крыла», — сказал Хольгер, проследив за взглядом сармата, направленным на стендовый образец. — Настоящая плоскость угасания — вон в той стене на глубине полтора метра.
Гедимин мигнул.
— Если оно не найдёт никакого отражателя — оно будет двигаться? — спросил он, глядя в стену и вспоминая, как разлетались на части плавящиеся прожигатели; если защитное поле высоко над поверхностью Луны и могло быть отражателем, то грунт — ни в коем случае. — Я бы проверил.
Хольгер закивал, и выглядел он при этом до странности довольным.
— Да, отправляйся завтра на полигон. Возьми диск… и свой конус тоже проверь, там дикой породы будет достаточно.
— Хорошо, — Гедимин удивлённо покосился на него, но химик уже отвернулся и что-то рассматривал на схеме лучевого «веера». Пучок омикрон-квантов, расширяясь, удалялся от источника, но его плотность уменьшалась гораздо медленнее, чем росло расстояние. «То частицы из ниоткуда, то кванты из ниоткуда,» — Гедимин вспомнил долгие эксперименты с самопроизвольным синтезом и, прервав на середине бесполезные мысли, задумчиво сощурился на диск. «А вообще — интересный эффект. Применить бы его для синтеза…»
05 мая 38 года. Луна, кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
«Лепестки», линзы, части корпуса, — всё было рассчитано до микрона и сделано предельно симметричным, — но что-то, по-видимому, ускользнуло от внимания Гедимина, и он еле успел упасть и вскинуть над собой щит сивертсенова поля, когда светящийся диск развернулся в воздухе и огненным колесом прошёлся над ним. От удара лучевого «веера» поле вспыхнуло зеленью и лопнуло, но устройство уже пролетело мимо, не задев сармата, и резко взмыло в чёрное небо. Гедимин следил за удаляющимся диском, пока громадный экран над полигоном не выдал зелёную вспышку, и светящаяся точка не развернулась, быстро приближаясь к «земле». Промчавшись в пяти метрах от сармата, устройство оттолкнулось от поверхности очередным «веером», развернулось под углом и повисло в воздухе, кружась и медленно опускаясь. Гедимин припал к земле, пропуская поток омикрон-излучения над собой, и, пролетев пару метров парралельно «земле», схватил диск за погасший край. Можно было сразу же отключить
