Джоджа заговорил с ними, как с собаками:
– Идите к его светлости, – велел он, – и расскажите ему о том, что видели.
– Хозяин будет драться, – проворчал Сатурн. Джоджа поднял толстую палку, которую держал в руке. Негры покорились и направились к двери.
– Если хозяин не может ходить, – прибавил Джоджа, передразнивая их манеру говорить, – вы его приносить!
Впрочем, во Франции не существует рабства – Юпитер и Сатурн были свободными людьми.
Как только они вышли, виконт Аннибал взял со стола лампу и, приблизившись к постели, осветил лицо Сапфир.
Четверо мерзавцев, похитивших Сапфир, были очень хорошо одеты. Их ремесло требовала некоторой заботы о туалете, и среди физиономий прочих бандитов их лица выделялись в лучшую сторону, ибо их низость была другого рода. В них совмещались черты сомнительных дельцов с чертами ценителей произведений искусства.
Изумительная красота девушки, внезапно выхваченная из мрака светом лампы, едва не ослепила их.
Раздались тихие благоговейные возгласы – словно любители оперы приветствовали примадонну.
– Ах! – единодушно воскликнули они. – Лакомый кусочек! Сколько?
Джоджа подмигнул.
– Столько золота и банковских билетов, – ответил он, – сколько мы вчетвером сможем унести в карманах, под рубашками, в шляпах, в носовых платках и в портфелях. Внизу – три миллиона пятьсот тысяч франков, находящихся в полном нашем распоряжении.
Алчные взгляды сообщников виконта требовали объяснений.
Джоджа снова подошел к Сапфир и поводил лампой перед ее глазами.
– Прекрасная мраморная статуя! – прошептал он. Ни один мускул на лице девушки не дрогнул.
– Она сама о себе позаботится, – сказал он вслух, поставив лампу на стол. – Господин герцог возьмет на себя труд разбудить ее. Мы нуждались в ней, чтобы войти в дом, а теперь дела призывают нас в другое место.
Он пошел к двери, остальные трое – за ним. Последний взял свечу, зажег ее и вставил в фонарь.
Они крадучись прошли по коридору и спустились по черной лестнице, расположенной с той стороны, где был домик, в котором обосновалась госпожа маркиза де Розенталь.
Спускаясь, они услышали, как стукнули створки ворот и по двору проехала карета.
– Вот и его светлость! – воскликнул Джоджа. – Надо поторопиться, ребята. Впрочем, с вами обращаются, как с избалованными детишками: с вашей дороги убрали все камешки. Два бразильских кассира выпили сегодня грог, который навеет им прекрасные сны, и они будут спать, пока не проснутся от палочных ударов.
Они спустились вниз и прошли по саду, обогнув первый этаж, на полпути Джоджа остановился и прислушался.
– Это дождь, – сказал один из его спутников. Действительно, с неба снова стали падать крупные капли, громко зашумев в ветвях деревьев.
Наши ночные бродяги вошли в вестибюль, ведущий к кабинетам. Среди похитителей наверняка находился выдающийся мастер, потому что главная дверь была отперта мгновенно.
Теперь они оказались в кабинетах и первым делом из осторожности нанесли визиты кассиру и его помощнику, спавшим как убитые по правую и левую стороны от комнат, где находилась касса.
– Отличный был грог! – похвалил Джоджа. – За работу!
Ссоры между двумя прославленными фабрикантами выявили убожество замков с шифрами и секретами. Они стали бы непреодолимым препятствием для профанов, но настоящих искусников они останавливают не больше, чем простая защелка, которую можно отодвинуть при помощи веревочки.
У одного из этих господ был с собой маленький хорошенький саквояж вроде тех, с какими ходят модные врачи. Он-то и приступил к операции. Замок был ощупан, прозондирован, обласкан и скоро выдал свой секрет.
Касса открылась, и стали видны груды золота и громадные пачки банковских билетов.
Саладен и члены «Клуба Черных Шелковых Колпаков» были хорошо информированы. Касса господина герцога содержала ровно столько, сколько составляли две объявленные суммы.
Джоджа и его спутники мигом нагрузились, как мулы, и теперь им оставалось только убраться как можно скорее.
– Мой шпагоглотатель, – сказал Джоджа, выходя первым, – найдет гнездо золотой птички опустевшим. Жаль, что я не увижу его физиономии! К ограде!
Тем временем дождь превратился в ливень. Несмотря на шум ветра и бурю, Джоджа остановился, чтобы прислушаться к звукам, доносившимся из крыла, где располагались покои господина герцога. Он повернул голову к окнам его светлости и увидел за стеклами бешено мечущиеся тени.
– Пусть разбираются сами! – прошептал он.
И продолжил путь к ограде, сказав человеку с саквояжем:
– Ну-ка, открой нам этот последний замок!
В ту же секунду он в ужасе отскочил, увидев, что калитка открыта.
Его колебания длились, однако, не больше двух-трех секунд.
– Погасите фонари, – приказал он. – Оружие держите наготове, пройдем через рощу и – спасайся кто может!
И они ринулись под деревья.
В эту грозовую ночь шум их шагов сразу же затерялся во все возрастающем грохоте и треске бури.
Но через несколько мгновений в этом дьявольском мраке стали слышны раскаты хохота.
– Ах, ты, кажется, хотел видеть физиономию шпагоглотателя? – произнес чей-то голос.
Прорезавшая тучи молния осветила на мгновение такую картину: четыре человека стоят далеко друг от друга, и каждый окружен бандитами с занесенными ножами.
В сторонке неподвижно стояли члены «Клуба Черных Шелковых Колпаков», в центре группы выделялось бледное под шапкой черных волос лицо Саладена.
И снова стемнело.
– Спасибо, – сказал тот же голос. – Ты сделал за нас всю работу.
И под затихающие раскаты грома отдал приказ:
– Отрубите ветку!
За этими словами последовали сдавленные крики, жалобный стон… потом все стихло.
Как только Джоджа и его спутники покинули спальню господина герцога де Шав, мадемуазель Сапфир открыла глаза и подняла голову. Лицо ее было белее мела.
Прекрасная статуя ожила. В ее взгляде можно было прочесть мужественную решимость.
Она прислушалась к звукам удалявшихся шагов, потом спрыгнула с кровати и направилась к двери.
– Здесь только один коридор, – сказала она, – и я, должно быть, легко найду покои госпожи герцогини де Шав.
Сначала ее пошатывало, потом шаги стали тверже – она шла, исполненная отваги, а мысль о том, что надо послать помощь Гектору, укрепляла ее силы.
Галерея была длинной и почти совсем темной. Только в конце мерцал прерывающейся свет угасающей лампы.
Сапфир дошла до того места, где виконт Джоджа сказал: «Тише! Не станем будить госпожу герцогиню!»
Здесь было несколько дверей. Сапфир наугад повернула ручку одной из них, и дверь открылась.
