Мистер Слива резко остановился.
— Что-нибудь случилось? — спросил Макговерн.
— Вроде бы нет… Ты не слышал, как где-то грохнуло? Вроде хлопушки или выхлопа у машины?
— По-моему, нет, но слух у меня уже не тот, что прежде, — усмехнулся Макговерн. — Если что-то и взорвалось, я надеюсь, это случилось не в лаборатории, где работают с радиоактивными веществами.
— Сейчас я уже ничего не слышу. Наверное, у меня просто разыгралось воображение, — пожал плечами мистер Слива, и они свернули в палату Боба Полхерста.
Миссис Перрайн говорила, это похоже на выстрел, подумал Ральф. Подруге Лоис показалось, что ее кусает какой-то жучок. Может быть, просто разница в способе прикосновения, как у разных пианистов бывают разные манеры исполнения. В любом случае они чувствуют, когда мы соприкасаемся с ними. Они могут не понимать, в чем дело, но точно — чувствуют.
Лоис взяла его за руку и подвела к двери в палату 313. Они встали в коридоре, заглянули внутрь и стали смотреть, как Макговерн усаживается в пластиковое кресло в ногах кровати. В палате собралось по меньшей мере человек восемь, и Ральф не мог четко разглядеть Боба Полхерста, но одно он видел ясно: хотя всего его плотно окутывал «мешок смерти», «воздушный шарик» Полхерста все еще был цел и невредим. Он был грязный, как ржавая труба, покореженный и треснутый в нескольких местах, но… все еще цел и невредим. Он повернулся к Лоис.
[Этим людям, возможно, придется ожидать дольше, чем они полагают.]
Лоис кивнула и указала вниз, на зеленовато-золотые отпечатки ног — следы белых человечков. Ральф видел, что они шли мимо 313-й и сворачивали в следующий дверной проем — в 315-ю, палату Джимми В. Они с Лоис подошли к двери и заглянули внутрь. У Джимми В. находилось трое посетителей, но тот, который сидел у постели, считал, что он единственный. Им был Фэй Чапин. Он рассеянно разглядывал двойную колоду карт, лежащую на столике возле кровати Джимми. Двумя другими были маленькие лысые врачи, которых Ральф впервые увидал на крыльце Мэй Лочер. Они стояли в ногах кровати Джимми В. — печальные, в чистых белых туниках, и теперь, когда Ральф очутился в непосредственной близи к ним, он увидел целые миры особенностей и отличий в этих лишенных черт, почти идентичных лицах; просто эти особенности были не из тех, которые можно рассмотреть в бинокль, а может, требовалось взобраться немного вверх по лестнице восприятия. Большую часть этого выражали глаза — темные, без зрачков, с мерцающими в глубине золочеными отблесками. В этих глазах светились разум и живое знание. Их ауры сверкали, полыхая, как мантии императоров…
…или Центурионов — во время официального визита.
Они взглянули на Ральфа и Лоис, которые стояли в дверях, держась за руки, как дети, потерявшиеся в сказочном волшебном лесу, и улыбнулись им.
[Здравствуйте, женщина.]
Это был док № 1. В правой руке он держал ножницы. У них были очень длинные лезвия, а кончики казались очень острыми. Док № 2 сделал шаг по направлению к ним и отвесил забавный маленький полупоклон.
[Здравствуйте, мужчина. Мы ожидали вас.]
3
Ральф почувствовал, как рука Лоис напряглась в его ладони, а потом расслабилась, когда она решила, что непосредственной опасности для них нет. Она сделала маленький шажок вперед, переводя взгляд с дока № 1 на дока № 2, а потом снова на № 1.
[Кто вы?]
Док № 1 скрестил руки на маленькой груди. Длинные лезвия ножниц доходили от локтя до самого его плеча.
[У нас нет имен, как это бывает у Краткосрочных… Но вы можете называть нас по именам персонажей той истории, которую этот человек уже рассказывал вам. То, что эти имена изначально принадлежали женщинам, ничего не значит для нас, поскольку мы — существа без половых различий. Я буду Клото, хотя и не пряду никакой нити, а мой коллега и старый друг будет Лахесис, хотя он ничего не отмеряет и никогда не гадает, подбрасывая монету. Входите, пожалуйста!]
Они вошли и робко встали между креслом для посетителей и кроватью. Ральф не думал, что врачи причинят им какой-то вред — по крайней мере пока, — но все равно не хотел подходить близко. Их ауры, такие потрясающе яркие по сравнению с аурами, принадлежащими обыкновенным людям, пугали его. И по расширившимся глазам и полуоткрытому рту Лоис он видел, что она испытывает то же самое. Она почувствовала его взгляд на себе, повернулась к нему и попыталась улыбнуться. «Моя Лоис», — подумал он, обнял ее за плечи и легонько прижал к себе.
Лахесис: [Мы назвали вам наши имена — во всяком случае, имена, которыми вы можете пользоваться; не сообщите ли вы нам свои?]
Лоис: [Вы хотите сказать, что не знаете их? Простите, по в это трудно поверить.]
Лахесис: [Мы могли бы узнать, но предпочитаем не делать этого. Нам нравится следовать правилам обычной вежливости Краткосрочных там, где можем. Они кажутся нам чудесными, поскольку передаются такими, как вы, из большой руки в малую и создают иллюзию долгих жизней.]
[Я не понимаю.]
Ральф тоже не понял и не был уверен, что хочет понять. Ему послышалась слегка покровительственная интонация в речи того, кто называл себя Лахесисом; нечто такое, что напомнило ему Макговерна, когда на того находило настроение разглагольствовать и поучать.
Лахесис: [Это не имеет значения. Мы точно чувствовали, что вы придете. Мы знаем, что вы, мужчина, следили за нами в понедельник утром у дома…]
В этом месте в речи Лахесиса возникла странная накладка. Казалось, он произнес две фразы в одно и то же время; определения сплелись вместе, как змея, засунувшая хвост себе в рот:
[…Мэй Лочер.] […скончавшейся женщины.]
Лоис сделала неуверенный шаг вперед:
[Меня зовут Лоис Чэсс. Моего друга — Ральф Робертс. А теперь, когда мы все как следует представились друг другу, может быть, вы скажете нам, что здесь вообще происходит.]
Лахесис: [Есть еще один, которого нужно назвать.]
Клото: [Ральф Робертс уже назвал его.]
Лоис взглянула на Ральфа, и он кивнул:
[Они говорят про дока № 3. Верно, ребята?]
Клото и Лахесис кивнули. На лицах у обоих появились одинаковые одобрительные улыбки. Ральф полагал, что это должно было ему польстить, но вместо этого ощутил страх и сильную злость: ими аккуратненько манипулировали, каждым их шагом. Это не было случайной встречей; с самого начала все было подстроено. Клото и Лахесис — два маленьких лысых доктора, держащих в своих руках время, — стояли в палате Джимми В. и ждали, когда же прибудут Краткосрочные, хо-хо…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
