— То есть и Хироко способна на такое? Может убить восьмерых вооруженных человек?
Девушка вздрагивает и смотрит на Ясимото широко раскрытыми глазами. Он кивает и что-то успокаивающе говорит.
— Хай. — Хироко забывает перевести, но потом находит нужные слова. — Да, такое возможно, однако для подобного поступка потребовалась бы невероятно веская причина. Дисциплина, порядок, послушание — вот главные ценности Новых людей. У нас даже есть поговорка: «Новые люди — больше японцы, чем сами японцы». — Ясимото кладет руку девушке на плечо. — Сделать из Хироко убийцу — тут нужны совершенно невероятные обстоятельства, — говорит он и прибавляет убежденно: — Та, кого вы ищете, слишком далеко отклонилась от отведенной роли. Ее следует уничтожить до того, как она натворит еще бед. Тут мы окажем поддержку… Вам поможет Хироко.
Скрыть свое отвращение Канья уже не в силах.
— Капитан Канья улыбается! Глазам своим не верю.
Крепкий ветер гонит ялик через широкое устье Чао-Прайи. На носу сидит пхи Джайди, брызги пролетают сквозь него, хотя Канья всякий раз думает, что теперь-то призрака окатит водой. Капитан действительно улыбается, нарочно не скрывая радости.
— Сегодня я сделала доброе дело.
— Я слышал и тебя, и их. Аккарат с Наронгом были весьма впечатлены.
— То есть вы были и со мной, и с ними одновременно?
— Похоже, я могу попасть куда захочу.
— Только не в следующую жизнь.
— У меня тут еще дела.
— Мне надоедать, — беззлобно огрызается Канья. Мягкий свет заходящего солнца, раскинувшийся впереди город, волны, стучащие в борт быстрой лодки, — и на душе хорошо от того, что разговор прошел благополучно. Еще во время беседы с Наронгом она слышала, как отзывают людей; потом были сообщения по радио о переговорах со сторонниками Двенадцатого декабря, и постепенно начали давать отбой. Если бы не согласие японцев взять на себя вину за пружинщицу-ренегата, все было бы иначе. Но компенсации выплачены, Прача оправдан предоставленными японцами документами, и дела идут на лад.
Канья даже немного горда собой — тяжелая работа на двоих хозяев наконец принесла свои плоды. Она думает, что, возможно, это ее камма — во благо Крунг Тхепа быть мостом над пропастью между генералом Прачой и министром Аккаратом. Разве мог кто-то другой преодолеть стены гордыни, выстроенные вокруг себя этими людьми, а еще больше — их окружением?
Джайди глядит на нее с ухмылкой:
— А представь, чего достигло бы королевство, если бы мы не боролись вечно друг с другом.
— Чего угодно! — в порыве воодушевления отвечает она.
Джайди хохочет.
— Тебе еще пружинщицу ловить!
Канья невольно оглядывается на свою помощницу. Хироко, подобрав ноги, увлеченно рассматривает быстро приближающийся город, проплывающие мимо парусники, ялики и пружинные лодки патрульных. Будто почувствовав что-то, она поднимает голову. Канья смотрит ей прямо в глаза.
— За что вы ненавидите Новых людей?
— Ну-ка, прочти ей лекцию о теории ниш в природе, — подзадоривает Джайди.
Канья отводит взгляд на плавучие фабрики и затонувший Тонбури. На фоне кроваво-красного неба встает пранг Ват Аруна.
— Почему вы ненавидите таких, как я?
— А тебя покрошат в компост, когда Ясимото-сан уедет обратно в Японию?
Хироко опускает глаза. Канье немного неловко за то, что задела чувства девушки, но она тут же гонит прочь эту мысль. Перед ней всего лишь пружинщица, обезьянка, копирующая человека, результат опасного эксперимента, который не прекратили вовремя. Рваные, дерганые движения выдают в ней существо, сконструированное генетиками. Это умное создание. И, если вынудить, опасное. Канья правит лодкой, смотрит вперед, но искоса поглядывает и на пружинщицу, хорошо осознавая, что в ней, как и в той, другой, скрыта та же дикая сила. Любой пружинщик может быть смертельно опасен.
— Мы не все — как та, кого вы ищете, — говорит Хироко.
Канья вновь оборачивается.
— Но все вы противоестественны. Вас вырастили в пробирках. В природе для таких нет ниши. У вас ни души, ни каммы. Да еще одна пружинщица… — у нее перехватывает дыхание от воспоминания о страшном убийстве, — уничтожила защитника нашей королевы. Для меня вы все одинаковые.
— Тогда отправьте меня обратно в «Мисимото», — холодно предлагает Хироко.
— Нет. Еще пригодишься. По крайней мере ты — хорошее доказательство того, что все пружинщики опасны и что та, другая, — не военная модель. Вот тут от тебя будет польза.
— Мы не опасны, — настаивает девушка.
— Господин Ясимото говорит, ты поможешь найти убийцу. Если так, то сгодишься для дела, а нет — отправлю в компост с навозом, который собирают в городе за день. Твой хозяин уверяет, что от тебя будет польза, хотя я и сомневаюсь.
Хироко опускает голову и смотрит на свою далекую фабрику.
— Думаю, ты ее обидела, — говорит Джайди.
— Чувств у них не больше, чем души. То есть нет совсем. — Канья налегает на румпель, направляя ялик к докам. Дел еще невпроворот.
— Она будет искать себе нового хозяина, — вдруг говорит Хироко.
— То есть? — удивленно оборачивается Канья.
— Сначала она лишилась своего японского владельца, а теперь потеряла и того, на кого работала в баре.
— Точнее сказать, убила.
— Какая разница. Раз хозяина нет, будет искать нового.
— Откуда ты знаешь?
— Это заложено в наших генах, — холодно отвечает пружинщица. — Мы хотим повиноваться и служить кому-то. Нам это необходимо, как вода — рыбе. Ясимото-сан все верно говорит: мы — больше японцы, чем сами японцы. Мы не можем не занимать свое место в иерархии. Она должна найти себе хозяина.
— А если она не такая? Если не будет искать?
— Будет. У нее нет выбора.
— Как и у тебя.
— Да, как и у меня.
Ей показалось, или в этих темных глазах сейчас действительно сверкнули ярость и отчаяние? Проступил признак очеловечивания того, кто человеком быть не может и никогда не станет? Вот так загадка.
Скоро причаливать. Канья переключается на управление, смотрит, есть ли рядом суда, которые станут соперничать с ней за место у причала, и, хмурясь, замечает:
— Странные баржи. Не знаю таких.
— Хорошо разбираетесь в кораблях?
— Поначалу работала в доках — облавы, досмотр грузов… Да и платили неплохо. — Она разглядывает незнакомые суда. — Большегрузные. На таких не только рис можно возить. Никогда не видела…
Ее сердце начинает гулко стучать. Машины, эти огромные мрачные звери, неумолимо идут вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
