из Грейвзенда 23 июля 1726 года. За подробным описанием этого плавания отсылаю тебя к дневнику, который я вел в пути, там все рассказано до мелочей. Пожалуй, самая важная часть этого дневника — включенный в него план{153} упорядочения моей дальнейшей жизни и поведения, составленный мною в столь юном возрасте, а придерживался я его довольно близко до самой старости.
Дневник, в коем записано все,
что произошло во время моего плавания из Лондона
в Филадельфию на корабле «Беркшир», капитан Генри Кларк
Пятница июля 22-го, 1726. Вчера в середине дня мы вышли из Лондона и около 11 часов вечера стали на якорь в Грейвзенде. Ночевал я на берегу и утром прогулялся до Мельничного холма, откуда открывался приятный вид миль на двадцать в окружности, и на два-три плеса реки, по которой вверх и вниз сновали корабли и лодки, и на форт Тилбери на том берегу, господствующий над рекой и подходом к Лондону. Этот Грейвзенд — прековарное место: главный источник существования здешних обывателей состоит, как видно, в том, чтобы обсчитывать приезжих. Если покупаешь у них что-нибудь и платишь половину того, что они запросят, и то переплачиваешь вдвое. Благодарение богу, завтра мы отсюда отбываем.
Суббота июля 23-го. Нынче утром снялись с якоря и почти без ветра пошли вниз с отливом. После полудня свежий ветер подогнал нас к Маргету, где мы и бросили якорь на ночь. Большинство пассажиров страдает от морской болезни. Видел несколько бурых дельфинов и проч.
Воскресенье июля 24-го. Нынче утром снялись с якоря, в Диле ссадили лоцмана на берег и пошли дальше. Сейчас, когда я пишу эти строки, сидя на шканцах, передо мной открывается несравненная картина. Ясный, безоблачный день, нас подгоняет легкий ветерок, и я насчитал еще пятнадцать кораблей, следующих тем же курсом, что и мы. Слева виднеется берег Франции, справа город Дувр и его замок, зеленые холмы и меловые утесы Англии, с которой мы скоро распростимся. Прощай, Альбион!
Понедельник июля 25-го. Все утро безветрие. После полудня поднялся восточный ветер и с силой дул всю ночь. Видели в отдалении остров Уайт.
Вторник июля 26-го. Весь день встречный ветер. Вечером опять видели остров Уайт.
Среда июля 27-го. Нынче утром, чтобы укрыться от сильного западного ветра, повернули к берегу. В полдень взяли на борт лоцмана с рыболовной шхуны, и он привел наш корабль в Спитхед, а это уже почти Портсмут.
Капитан, мистер Дэнхем и я сошли на берег, и, пока мы гам находились, я сделал кое-какие наблюдения.
Портсмутская гавань очень хороша. Вход в нее так узок, что от одного форта до другого можно добросить камень; а между тем глубина там около десяти сажен и поместиться там может до пятисот, если не до тысячи кораблей. Город сильно укреплен: окружен широким рвом и высокой стеной с двумя воротами, к которым ведут подъемные мосты; не говоря уже о фортах, батареях тяжелых пушек и прочих застенных укреплениях, коих названия мне неизвестны, и видел я их так недолго, что описать не сумею. В военное время в городе размещается десять тысяч человек гарнизона, теперь же в нем расквартирована всего сотня инвалидов. Хотя в настоящее время много английских кораблей находится в плавании[83], я все же насчитал их в гавани больше тридцати второго, третьего и четвертого класса. Они стояли без оснастки, но так, что оснастить их при необходимости было бы легко: ибо мачты и снасти хранились на складах поблизости, перемеченные и перенумерованные. В Королевских доках и верфях занято великое множество матросов, которые и в мирное время непрерывно строят и ремонтируют военные корабли для королевской службы.
Госпорт расположен напротив Портсмута, по величине этот город не уступает ему, а может быть и превосходит его, но если не считать форта при входе в гавань и небольшого укрепления в начале главной улицы, защищен только земляною стеной и сухим рвом футов десяти в глубину и в ширину. В Портсмуте в мирное время почти нет торговли, там заняты главным образом постройкой военного флота. Корабли обычно бросают якорь в Спитхеде, это прекрасный рейд. Портсмутские жители рассказывают удивительные истории про жестокость некоего Гибсона, который во времена королевы Анны{154} был там губернатором, и вам покажут отвратительный каземат у городских ворот, который они называют «Яма Джонни Гибсона», куда он сажал солдат за ничтожные провинности и держал так долго, что они только что не умирали с голоду. Хорошо известно, что без строгой дисциплины управлять разнузданной солдатней невозможно. Я готов признать, что, если командир чувствует себя неспособным завоевать любовь своих подчиненных, он должен тем или иным способом внушить им страх, ибо то или другое (или то и другое) совершенно необходимо; однако Александр и Цезарь, сии прославленные полководцы, добивались более верной службы и совершали более выдающиеся подвиги благодаря любви своих солдат, нежели то было бы возможно, если бы эти солдаты, вместо того чтобы любить их и уважать, ненавидели их и боялись.
Четверг июля 28-го. Нынче утром мы вернулись на борт, проведши всю ночь на берегу. Мы снялись с якоря, а часов в одиннадцать снова бросили якорь, теперь уже в Каузе, на острове Уайт. Шестеро пассажиров сошли на берег и развлекались почти до полуночи, после чего наняли лодку и вернулись на борт, рассчитывая отплыть рано утром.
Пятница июля 29-го. Но так как ветер по-прежнему был противный, мы нынче утром опять высадились на берег и пешком отправились в Ньюпорт, столицу острова милях в четырех от Кауза{155}. Оттуда мы прошли еще с милю до Карисбрука осмотреть замок, в котором был заточен король Карл Первый, а в Кауз вернулись лишь во второй половине дня и взошли на борт ждать отплытия.
Кауз — совсем небольшой городок у самого моря, прямо супротив Портсмута, только на острове. Его делит на две части небольшая речка, что протекает в четверти мили от Ньюпорта, так что различают Ист-Кауз и Вест-Кауз. Там имеется овальный форт, на котором установлено восемь или десять пушек для защиты рейда. Имеется также почта, таможня и часовня и отличная гавань, где корабли отстаиваются и при восточном и при западном ветре.
Много часов я нынче с приятностью провел за шахматами{156}; я очень люблю эту игру, но она требует спокойной обстановки и свежей головы; кто хочет играть хорошо, тот не должен думать о выигрыше, ибо это отвлекает от самой игры и рискуешь наделать много неверных ходов.
