— Поторопись с решением! — велела Ариадна — У нас мало времени!
— Нет! — шевельнулись было губы Дрилы, но тут Турикор прошептал:
— Я не монстр! — и из его глаза вновь выкатилась слеза.
— Я беру его, — решительно сказала Дрила. — Готовь контейнер и накорми его в дорогу.
Через час она сидела в катере, а у ног ее был контейнер с затаившимся Турикором. По прилете Дрила спрятала существо в одной из комнат своего блока и велела привести туда человека, что убил жену и двух своих детей. Маленькие кошачьи лапы существа расправились с убийцей в мгновение ока, а затем Турикор съел его. Целиком! И насытился на месяц вперед. С питанием пока проблем не было. Нужно было позаботиться о жилище.
Под дворцом располагались около двух десятков камер, служивших для проведения таинств Бераты. Мистерии были переведены в спешно воздвигнутый наземный храм, а камеры — соединены многочисленными ходами и умножены. Дрила лично разработала план Лабиринта, который знали лишь она и Турикор. Прошло три года, прежде чем Лабиринт был окончательно завершен. Турикор к тому времени достиг двухметрового роста и мог убить человека одним ударом руки-лапы. Поздно ночью Дрила отвела его в Лабиринт, в каменное чрево которого стали опускать преступников и рабов из числа пленных. Им говорили, что справедливая Правительница дарит шанс: кто пройдет через Лабиринт, тот получит свободу. Это была ложь. Выхода из Лабиринта не было. Точнее, он был, но лишь через желудок Турикора.
Люди стали страшиться Лабиринта. Преступность исчезла вообще. Теперь на Кефтиу не было смельчака, что рискнул бы украсть даже медную булавку. Корабли народов моря стали обходить остров стороной. Смельчаки-капитаны согласны были принять смерть в море, но не в мраке Лабиринта. Тогда слуги Дрилы стали похищать людей — ни в чем не повинных путников. Рабов заставили метать жребий. Двое из них еженедельно становились «гостями» Лабиринта. Остальные жертвы были пиратами и незадачливыми торговцами, не понравившимися Правительнице Дриле.
Постепенно слухи о страшном монстре просочились сквозь каменные стены Лабиринта. Скорей всего, тайну раскрыл подвыпивший Грогут. Сначала она ужаснула, затем к ней привыкли, а потом Лабиринтом стали гордиться, правда, отнюдь не желая попасть туда. Турикор пожирал свои жертвы и увеличивался в размерах. Вскоре его рост достиг трех метров, а вес стал равняться полутора тоннам. Мозг его сделался необычайно силен и скептичен. Он перенимал сознание всех тех, кого принимал в жертву. В Турикоре воплотились тысячи съеденных им людей.
* * *
Лифт миновал отметку «90 метров». Еще несколько секунд, кабинка покачнулась и стала. Дрила покинула лифт и очутилась в облицованном мраморными плитами гроте. Грот был девственно чист, дальний конец его перегораживала решетка из толстых, в человеческую руку, медных прутьев. За решеткой чернел Лабиринт.
Рука Дрилы повернула рычаг. Заскрипел подъемный механизм, и решетка поднялась вверх. Атлантка подула в висящий на шее золотой свисточек. Затем она села на выбитую в стене скамью и начала ждать.
Турикор не замедлил откликнуться на ее зов. В полумраке Лабиринта показалась громоздкая, мерно шагающая фигура. Она стремительно приближалась, и спустя мгновение Турикор стоял перед своей повелительницей. Грудь гигантского существа бурно вздымалась, глаза были оживлены, на нижней губе отпечатались несколько пятнышек крови.
— Я бежал, — сообщил Турикор, ложась на живот у ног Дрилы. В таком положении он приходился по плечо сидящей женщине. Сладко вздохнув, существо закрыло глаза и осторожно положило голову на колени хозяйке.
— Ты ел?
— Да, мама, — Турикор называл Дрилу мамой, зная, что ей это приятно. — Я был удивлен, узнав, что мой завтрак составил Каламистр.
— Он был не в меру болтлив, — сказала Дрила, гладя огромную шишковатую голову.
— И циничен, — добавил Турикор, — а, главное, невкусен. В его убогом мозгу не нашлось ни одной стоящей мысли. Лишь женщины, прически и страх. А знаешь, он бы хотел иметь тебя.
— Да? — попыталась удивиться Дрила.
— Ты не удивлена, — констатировал Турикор. — Ты слишком красивая женщина и осознаешь, что возбуждаешь страсть.
— Даже у тебя?
— Пожалуй, да.
Дрила скованно рассмеялась. Обычно Турикор был крайне застенчив, и читая, особенно на первых порах, нескромные, удивляющие его мысли Дрилы, старался ходить бочком, прикрывая от ее взглядов свою обнаженную плоть. А она нарочно подсмеивалась над ним, спрашивая, что он делает с красавицами-служанками, время от времени попадающими к нему в Лабиринт. Обычно Турикор сердился и уходил от ответа, но однажды в порыве откровения заметил, что не прочь пошалить, но:
— Моя физиология не располагает.
Дрила не была уверена в искренности этих слов, и Турикор, естественно понял это.
— Убогий человечишко, убогие люди, — продолжал тем временем Турикор, трепеща кошачьими усами. — Мама, я давно не получал человека, который доставил бы мне удовольствие, а ведь были времена, когда в Лабиринт попадали и великие убийцы, и великие философы. Клиоген, — сладко прошептал Турикор и приоткрыл подернутые негой глаза. — Какое наслаждение доставил мне этот философ! Через него я узнал о строении мира, о ходе звезд, об искусстве диспутов. Это было истинное наслаждение, — Дрила вспомнила, как он тогда пришел к ней светящийся от счастья. Рука-лапа его играла с головой философа Клиогена — глупца, согласившегося расплатиться жизнью за одну любовную ночь, проведенную с Дрилой. Турикор, захлебываясь, рассказывал ей об обретенном знании, рука-лапа его покачивалась, и из перерезанной шеи философа капали свежие капли крови, а в мертвых глазах был ужас. Она смотрела в эти безмолвно кричащие глаза и старалась ни о чем не думать, чтобы не обидеть Турикора.
— Или Гтивак! — вновь сладко выдохнуло существо.
— Но он едва не выколол тебе глаз! — возмутилась Дрила.
— Зато какой человек был! Не поверишь, я едва не отпустил его из Лабиринта. Меня остановила лишь мысль, что он может посчитать, что победил Турикора. Как мы славно бились!
— И какая-то тварь из стражников сунула ему по дороге нож!
— Но это хоть чуть уравняло наши шансы. А того стражника я потом съел. Он был глупец и, вдобавок, трус. А Гтивак! Какой это был человек! А сколько знал! Почему ты бросила его в Лабиринт? Он был достоин стать королем!
— Может быть. Но это место уже занято. А кроме того, он был самым дерзким пиратом, которого когда-либо знало Великое море. Мои эскадры гонялись за ним более десяти лет. Он был достоин смерти. И разве Гтивак не доставил тебе удовольствие?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
