Решать должен был он.
Очень хотелось посоветоваться с отцом. Но это означало бы, что он снова перекладывает ответственность за решение на плечи родного человека. И тогда Ясен сказал:
– Летим к Госпоже!
Где тонко, там и рвётся
Этот странный объект, не имеющий определённой материальной структуры, представлял собой вполне определённую суперпозицию тонких (как их называли люди) полей. Эти поля в общем-то полями в полном смысле этого слова не являлись, скорее их можно было назвать процессами, поляризующими, структурирующими вакуум, что приводило к образованию спин-торсионных (опять же по терминологии людей) вибраций. Но эти вибрации всё же влияли на существ с тонкой нервной организацией, и они видели в этом образовании разные фигуры, в зависимости от воображения, и называли его по-разному.
Ясену оно было известно под названием «глазастый».
Объект вылупился из невидимости над Великой Равниной в тот момент, когда псевр, ведомый чьей-то недоброй волей, погнался за катером с восемью пассажирами на борту.
Убедившись в том, что катер класса «Казак» сумел оторваться от погони, «глазастый» сделал несколько мгновенных перемещений, зависая недолго над самыми крупными горами Равнины, затем обогнал светящийся шнур в небе, называемый обитателями бывших планет Расием, Вайтлайном, Зионом, Кар-иль-Бен-Шехром, Ти Юлом и так далее вплоть до непроизносимых человеческим языком имён. Снизился и на высоте около двух километров начал описывать круги, как бы присматриваясь к происходящим на плоскости Равнины событиям.
Его внимание к данному району было приковано не зря. В этом месте плоский ландшафт разрывали глубокие извилистые трещины, складываясь в красивый паутинный рисунок, и с каждым мгновением трещины эти расширялись и удлинялись, пересекая всё новые и новые участки равнинных земель.
Кроме того, что по неизвестной причине здесь развивался процесс дробления «материковой» платформы, над центром расползания трещин висел редкий кисейный туман, густевший по мере развития необычного катаклизма. Редкие птицы, пролетавшие над разраставшейся паутиной трещин, вдруг складывали крылья и камнем падали вниз.
Какое-то время призрачный объект «шевелил» струйками искр, возникающими внутри, словно находился в лёгкой задумчивости, потом превратился в длинную, слабо светящуюся полоску, какую оставляет падающий в атмосфере метеор, и перенёсся на десятки тысяч километров к Невидимым Пределам Равнины. «Выпал» из потока движения в форме туманной полусферы, завис над местностью на высоте нескольких сотен метров.
Равнина в данном районе прогнулась огромной многокилометровой низиной, усеянной множеством кратеров разного диаметра. Пейзаж напоминал лунный, однако ни о какой метеоритной бомбардировке речь не шла. Материальную ткань Великой Равнины в этом месте разъедал какой-то фактор, порождая кратероподобные язвы, и процесс этот останавливаться не собирался. Низина ширилась, углублялась, кратеры множились, коричнево-бурая плоть Равнины таяла и пузырилась, как тает и пузырится камень под воздействием кислот. Никто на почву кислоту не лил, и тем не менее она испарялась и распадалась под воздействием неведомых сил, образуя гигантский провал.
«Глазастый» окунулся в этот провал как в воду, выскочил обратно и превратился в световую черту, исчез за горизонтом, которого у Равнины в общем-то и не было.
А низина осталась, тая с каждой секундой, как айсберг в океане, под воздействием тёплого течения.
Ищите выход
Координаты Госпожи хорошо знал Кроули, поэтому искать бывшую «подругу» Конструктора не пришлось. Уже через четверть часа после старта от Чуж-Горы «Казак» спикировал из безмерной фиолетовой «глухоты» космоса к зеленовато-золотистой глыбе, торчащей над атмосферой Равнины, и замедлил полёт.
– Вот и наш Пресапиенс, – с какой-то мрачной нежностью проговорил Кристофер, глядя на выраставшую перед катером глыбу.
Высота её достигала двух тысяч километров, диаметр был ещё больше, основание же утопало в слое воздуха, не дававшего возможности точнее определить размеры.
Никаких особых деталей на склонах этой чудовищной округлой горы Ясен не разглядел. Никакого сходства с Конструктором (в памяти всплыл портрет Пресапиенса, записанный фреймом) она не имела. Больше всего глыба походила на кулич со сдвинутой набекрень верхушкой. Каких-то форм и геометрически правильных штрихов рельефа, подтверждающих принадлежность объекта к технологически развитым разумным образованиям, Госпожа не демонстрировала.
Но стоило катеру остановиться в двух десятках километров от её вершины, как сразу же со дна атмосферы выплыл знакомый трезубец, и стало ясно, что когг давно замечен.
Только теперь Ясен ощутил огромную массу этого колоссального существа, причём не только материальную, физически плотную, но и психологическую, структурно-ментальную, и мороз продрал по коже, когда сознания коснулся тяжёлый, холодный, абсолютно нечеловеческий взгляд Госпожи.
– Чёрт! – поёжилась Истома.
– Поприветствуйте даму, господа, – со смешком сказал Кристофер.
– А этот трезубец по нам не жахнет? – спросил Али.
– Смотря как мы себя будем вести.
Ясен сосредоточился на выстраивании вокруг себя «зеркальной защитной рубашки».
Взгляд Госпожи не изменился, разве что стал не таким плотным.
Трезубец (сто метров в длину, тридцать в ширину) приблизился.
Кроули потёр лоб, закрыл глаза, лоб его покрылся бисеринками пота.
Ясен уловил его ментальный сигнал, добавил свой «коготочек», и перед глазами развернулся отсек управления пограничным кораблём Госпожи.
Отсек был невелик, хотя и побольше кабины «Казака». В нём сидели спиной к спине на специальной «розетке» пять Г-дев. По-видимому, они управляли своим судном сообща.
Ещё несколько женщин в блестящих комбинезонах располагались в соседнем отсеке корабля.
«Мы пришли с миром, – послал пси-сообщение Ясен. – Предлагаем провести переговоры с вашей царицей».
Г-девы отреагировали.
Наружу выплеснулись их сумбурные нехитрые мысли: они не сразу сообразили, кто с ними заговорил.
«Мы пришли с миром, – повторил мысль Ясен. – Просим проводить нас к вашей хозяйке».
Г-девы перестали обмениваться репликами и вертеть головами. У них был командир, который сформулировал мысленный ответ:
«Идите за нами».
Трезубец перестал целиться в катер своими устрашающими зубьями, развернулся и поплыл к «господскому куличу».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
