– Правосудие Балидета не подкупно? – усмехнулся Регарди, впрочем, тут же осознав, неуместность юмора.
– Почему же, – хмыкнул в ответ иман. – Очень даже подкупно. Чтобы судья отказался от взятки бедной женщины, я заплатил ему вдвое больше.
Если он думал, что Арлинг восхитился, то он ошибся.
– Вам так нужна его смерть? – сухо спросил Регарди, стараясь оставаться спокойным.
– Нужна, – учитель важно кивнул, словно заключал сделку на рынке. – На самом деле, все просто. Этот узник – мой бывший ученик.
– Но... Мы могли бы спасти его!
– Могли бы, – согласился мистик. – Но не будем. Когда-то давно он точно так же убил в этой тюрьме свою первую жертву. Знаешь, Лин... Людей, которых мы видели вчера, сегодня уже нет, а те, которые живы сегодня, завтра тоже уйдут. Судьба не ждет, когда человек сделает вдох и выдох. Люди умирают, люди рождаются, люди совершают ошибки. Ступай. Если ты не вернешься через час, значит, ты не справился и нам потребуется больше времени на твою подготовку. А может, это будет значить, что я ошибся и повел тебя не той дорогой.
Учитель похлопал его по плечу и направился к ряду низких домов из песчаника, от которых воняло так же, как и по всей улице – шкурами, кровью, грязной водой и дымом. Даже появившийся откуда-то запах свежего хлеба был не в силах справиться с царящим зловонием. Что ж, подходящее место для убийства, подумал Арлинг, все еще не решаясь покинуть тень миндального дерева. Слуги-нарзиды сложили паланкин и, расстелив на песке циновку, принялись играть в карты, дожидаясь имана. С каким удовольствием Регарди бы к ним присоединился.
«У тебя по-прежнему есть выбор», – напомнил он себе. Например, можно продолжить искать Атрею. В городе еще оставалось много мест, которые нужно было проверить. Он так же мог никого не убивать, а наоборот – попытаться спасти узника. Но это означало бы ход против имана.
Регарди вздохнул и разулся. Если придется карабкаться по стене, то лучше это делать босиком. Как там говорил учитель? У человека есть три возможности, как поступить. Размышление, которое вряд ли к чему-нибудь приведет, подражание, которое было неуместным, потому что брать пример было не с кого, и опыт, который, на самом деле, оказывался единственным правильным вариантом. Поэтому Арлинг выбрал имана. Он всегда его выбирал.
Дорога до башни прошла в раздумьях. Сознание и тело раздвоились и действовали самостоятельно. Руки и ноги повторяли то, чем они занимались каждый день на тренировках, а разум завернулся в плотный кокон сомнений, не позволяя до себя добраться. Регарди уже был на середине башни, пытаясь преодолеть карниз второго яруса, а Магда все продолжала умолять его не делать ошибки, которую будет невозможно исправить. Арлинг ободряюще ей улыбался и продолжал ползти вверх. Точно так же он полз по Стене Гордости Огненного Круга вчера вечером. Только Стена Гордости была куда сложнее. В отличие от тюремной башни она состояла не из потрескавшихся кирпичей, за которые можно было легко уцепиться пальцами, а из гладко отесанных монолитов. До сих пор ни одному ученику еще не удалось преодолеть ее полностью. Личный рекорд Регарди составлял пять салей. Выше забирались только Сахар и Беркут.
Стена башни смертников была отлично приспособлена для лазания. Добравшись до первого карниза, он даже позволил себе отдохнуть. Полуденный зной служил хорошим помощником. Жара прогнала с улиц не только случайных прохожих и любопытных мальчишек-голодранцев, но и охрану, которая играла в карты в сторожке. Наверное, они надеялись на бдительность своего товарища, которому не повезло дежурить на крыше. Арлинг отчетливо слышал размеренный стук его сапог и вонь пота, которая перебивала даже запах нагретых солнцем камней – а в них он уткнулся почти носом.
Раскаленные кирпичи доставляли много неудобств. Солнце нагрело их до такой степени, что Регарди чувствовал себя червяком, ползущим по гончарной печи. В спину жарило пекло, а каменная стена обжигала живот и пальцы. Рассудив, что белая одежда ученика будет выделяться на башне из желтого кирпича, Арлинг бросил рубашку под миндальным деревом, оставив себе штаны, перчатки и пояс с джамбией и духовой трубкой. Еще недавно он соревновался с Беркутом в меткости стрельбы из нее, даже не подозревая, что ему придется использовать оружие по назначению так скоро. А если он промахнется, и лучник сверху его заметит? Что тогда? Иман ничего не сказал о том, можно ли убивать охрану.
Поздно заметив трещину в кирпиче, Регарди поспешил перенести руку на другое место, но все равно не успел. От камня откололся кусок и с грохотом полетел вниз, обещая не только привлечь внимание стражи, но и разбудить от полуденной спячки весь квартал. Арлинг вжался в стену, стараясь с ней слиться, но, к счастью, шума никто не заметил. Стражник на крыше так же медленно мерил крышу шагами, истекая потом от жары и палящего солнца.
На миг Регарди показалось, что башня издевалась над ним, вырастая ровно на такое же расстояние, какое он уже прополз, а час, отведенный иманом на задание, давно истек. Но вот пальцы снова потянулись вверх, чтобы ощупать кирпичи в поисках новых выступов, и... не нашли ничего. Все – стена кончилась. Далеко внизу остались тридцать салей нагретого камня, а вверху простиралось безграничное небо, которое для него не существовало. А впереди был стражник, и его шаги неумолимо приближались к краю башни. Сердце бешено застучало. Его заметили? Или судьба направила к нему ноги кучеяра из прихоти?
Грохот подъехавшей к тюрьме телеги отозвался в голове гулким эхом. Регарди поморщился, почувствовав себя отличной мишенью. Ветер услужливо донес запах сыра и хлеба, подтвердив догадку. В тюрьму привезли провиант, и сейчас охрана из сторожки выйдет его принимать. Мысли понеслись с бешеной скоростью, создавая картину провала первого в его жизни серьезного задания, которое казалось почти выполненным.
Стражник наверху тоже слышал телегу. Развлечений на раскаленной полуденным зноем крыше мало, и кучеяр наверняка полюбопытствует, что происходит внизу. А для этого он подойдет к краю и окликнет товарищей, которые, конечно, ему ответят, взглянув наверх. В ярких лучах солнца висящий на стене человек будет отлично заметен. Интересно, его подстрелят сразу или подождут, пока он свалится, чтобы схватить и подвергнуть пыткам? Только сейчас он осознал то, о чем предупреждал иман, – это был не Огненный Круг.
К его удивлению, все закончилось быстро. Стражнику оставалось пройти еще три шага, когда Регарди, сам того не ожидая, подтянулся на руках и перекатившись по крыше, оказался перед ним лицом к лицу. Его словно подтолкнула невидимая сила, дав хороший пинок. А может, то был голос имана, который он с необыкновенной четкостью услышал у себя в голове: «Олух! Тебе нужно было забраться на башню, а не висеть на ней, словно лепнина. Если ты хотел развлечь ремесленный квартал, достаточно было пройтись на руках по улице».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
