Только когда перед своей смертью Великий Князь приехал в Петербург и поселился в Павловске в настоящей своей семье - Император Александре III, приехав к Великому Князю, отнесся к 384 нему чрезвычайно благосклонно и почтительно, как к своему дяде. Тогда только, за несколько дней до смерти, Великий Князь понял всю доброту и честность Государя и, мне известно, уже не будучи в состоянии говорить, когда к нему подошел Император, Константин Николаевич взял его руку и поцеловал в знак своего преклонения перед главою царской семьи.
Отношения Императора Александра III к Великому Князю Николаю Николаевичу также несколько затемнялись тем, что, когда Император Александр III, еще будучи Наследником, командовал отдельным отрядом, находящимся под командою Великого Князя Николая Николаевича, то, командуя этим отрядом, Он, (т. е. Император Александр III) относился критически не столько к распоряжениям Великого Князя Николая Николаевича, как к его свите и, в особенности, к различным злоупотреблениям, а между прочим и к той компании Грегер, Варшавский и Коген, о которой я ранее уже говорил.
Но тем не менее эти деловые отношения не были главной причиной не особенно благожелательного отношения со стороны Императора Александра III к Великому Князю Николаю Николаевичу. Главная же причина заключалась в том, что Великий Князь Николай Николаевич жил совершенно maritalement с танцовщицей Числовой. От этой танцовщицы он имел детей, которым была дана фамилия Николаевы. Из детей Великого князя - одна Николаева, очень красивая, по типу напоминавшая собой Императора Николая I-го, замужем за кн. Кантакузеном.
Великий Князь Николай Николаевич очень побаивался Императора Александра III; во время царствования Императора Александра III он до самой своей смерти был не у дел.
Я уже имел случай говорить, что Император Александр III также относился не особенно благосклонно и к супруге Великого Князя Николая Николаевича - Великой Княгине Александре Петровне, хотя эта Великая Княгиня была совершенно чиста сердцем и искренняя благотворительница. Не вполне благосклонное отношение Императора Александра III к Великой Княгине происходило от того, что Великая Княгиня Александра Петровна держала себя довольно бестактно с священником Лебедевым, - о чем я говорил ранее.
385 Как то раз меня удивило следующее обстоятельство. Однажды, когда я пришел в пятницу к Императору Александру III с одним из докладов - прием в это время еще не был кончен, я услышал такого рода разговор. Император Александр III спрашивал одного из представлявшихся:
- А что, в Биаррице много русских?
Это лицо (статский - кто это был - я не помню) ответило:
- Да, Ваше Величество, там есть довольно много русских и в том числе принц Георгий Лейхтенбергский.
Тогда Император Александр III, со свойственной Ему несдержанностью в выражениях (что часто проявлялось и в его резолюциях), сказал этому господину:
- Что же, принц моет свое поганое тело в волнах океана?
Меня очень удивила грубость этой фразы, и я не мог понять - почему она была сказана?
Я просил разъяснения у Черевина, который мне сказал, что Император Александр III потому так относится к принцу Георгию, что тот, женившись на княжне Черногорской, дочери Черногорского князя Николая, продолжал жить с своей любовницей француженкой (с которой, между прочим, он живет и в настоящее время). Вот это то обстоятельство и послужило причиной раздражительной фразы Государя.
Кстати, говоря о Лейхтенбергских, я вспомнил, что будучи министром финансов, я участвовал в решении одного семейного дела, касающегося Лейхтенбергских.
Старций Лейхтенбергский - Николай был женат морганатическим браком на Анкифьевой. От этого морганатического брака он имел детей, а именно: двух сыновей, из которых один - служит ныне в Преображенском полку и женат на графине Граббе, а другой, кажется, в Конногвардейском полку. Когда этот Николай Лейхтенбергсмй умер, то явился вопрос о майорате Лейхтенбергских, т. е. майорат Великой Княгини Марии Николаевны - сестры Императора Александра II, которая была замужем за иностранным принцем - князем Лейхтенбергским. Жили они в так называемом Мариинском дворце, который ныне занимает Государственный Совет.
387 Майорат этот достался старшему сыну Лейхтенбергского - Николаю, а затем, когда он умер, то братья его - Евгений и Георгий Лейхтенбергские (Евгений был женат вторым браком на сестре знаменитого генерала Скобелева, а о Георгии Лейхтенбергском - я говорил ранее.) заявили претензию на этот майорат.
Дело в том, что Евгений Лейхтенбергский был женат также морганатическим браком на Скобелевой, а, следовательно, в конце концов, майорат этот должен был достаться Георгию Лейхтенбергскому и его детям, так как дети его - от принцессы крови.
Между тем, принц Николай Лейхтенбергский, умирая, оставил Императору просьбу о том, чтобы майорат был передан его детям.
Прежде всего Император Александр III, согласно желания умершего Николая Лейхтенбергского, дал его детям титул высочества и признал их принцами Лейхтенбергскими, а затем, по докладу министра двора гр. Воронцова-Дашкова, было предрешено, чтобы майорат из дрогоценных камней и, главным образом, из бриллиантов, остался семье принца Николая Лейхтенбергского.
Тогда еще был жив брат Николая Лейхтенбергского - Евгений Лейхтенбергский, который считал, что это решение неправильно, что имущество должно достаться ему.
Было подано Государю прошение о том, что имущество это должно перейти к нему (т. е. к Евгению Лейхтенбергскому), а после его смерти, к брату его - Георгию.
Вследствие этого, Императору Александру III было угодно назначить комиссию для того, чтобы рассмотреть это дело. В этой комиссии участвовали: граф Воронцов-Дашков - министр двора, обер-прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев, я, как министр финансов, и бывший в то время министром юстиции Николай Валерианович Муравьев.
Мы решили, что имущество это должно остаться в семействе Николая Лейхтенбергского, так как его сыновья признаны Императором Александром III герцогами Лейхтенбергскими, а затем еще и по следующим основаниям:
В России майората, так сказать, "драгоценных камней" - такого майората по закону не существовало и не существует. Этот майорат признавался не в силу существующих законов, а в силу Высочайшего повеления Императора Александра II. По нашим гражданским законам такого майората существовать не может, следовательно, если 387 дело довести до суда и, если Император в это дело не будет вмешиваться, то тогда суд несомненно признает, что это имущество принадлежит сыновьям принца Николая, потому что такого рода майоратного имущества, как я уже сказал, - по русскому закону не существует, а поэтому, на основании общих законов, дело будет решено в пользу, как это удостоверил и министр юстиции, и К. П. Победоносцев наследников Николая Лейхтенбергского.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
