СОРОКИН. Нет уж: обождите с вашей картой, пока я не уеду заграницу!
ШАЙКИН растерянно смотрит на СОРОКИНА, потом уходит. СОРОКИН подходит к шкафчику, берет флакон с лекарством, наливает в стакан и пьет.
ТАНЯ. Значит, ты чувствуешь, что твоей любви недостаточно для супружеской жизни?
СОРОКИН. Почему я должен так именно чувствовать?..
ТАНЯ. Ревнуешь. Но в то же время оставляешь меня здесь одну…
СОРОКИН. Я не султан турецкий, чтобы запирать тебя в гарем…
ТАНЯ. Почему же тогда ревнуешь, как султан?..
СОРОКИН. Если я тебе напоминаю о первом пункте нашего договора, это не значит — я ревную…
ТАНЯ. А ты помнишь второй пункт нашего договора?
СОРОКИН. Конечно, помню…
ТАНЯ. Почему же до сих пор нет у меня ребенка?
СОРОКИН (запальчиво). Для чего тебе понадобился ребенок? Что может дать тебе ребенок? Алименты? Персональную пенсию после моей смерти? Ты лучше бы продолжала образование, раз вылезла из машинисток!.. Мне стыдно было хлопотать за… за… тебя!
ТАНЯ. У меня сейчас каникулы… Я собралась с вами заграницу…
СОРОКИН. А я не могу взять…
ТАНЯ. Ты злой! Ты знаешь, что это для меня так важно… И ты мучаешь…
СОРОКИН. Для чего вы год назад изъявили согласие быть моей женой? Для чего вы… (Обрывается.)
ТАНЯ. Я поняла теперь, что я ошиблась… Я с вами растеряла всех своих близких друзей… Сейчас мне открыто льстят, а тайно ненавидят… Мне невыносимо от этого ложного положения…
СОРОКИН. Лжете!.. Я ошибся, а не вы… Вы не ошиблись, голубушка! Такие, как вы, не ошибаются! Вы… для чего вы выбрали именно меня, а не молодого человека?
ТАНЯ (иронически). Конечно, со шкурными целями. Я хотела иметь от вас талантливого «пролетарского» ребенка. Я хотела пользоваться вашим положением…
СОРОКИН. Вот именно… «положением»…
ТАНЯ. Но вы не только ничего мне не дали, но и разрушили во мне прежнее уважение к старым большевикам. До замужества я представляла вас, Сорокина, в ореоле революционного величия. А сейчас убедилась: вы обычный серенький человечек… Скажите, в чем ваше величие и достоинства?
СОРОКИН (свирепо). Замолчи, девчонка!.. Я — старый заслуженный революционер! Ты не смеешь меня судить! [Меня будет судить история!]
Стучат в дверь.
ТАНЯ (с иронией). Вы — историческая личность, да, но если б вы были также личностью физической…
В дверь стучат.
Да… войдите…
ТАНЯ уходит во вторую дверь. Входит КАССИР.
КАССИР. Извиняюсь, товарищ Сорокин, кассир издательства…
СОРОКИН (ласково). A-а! Здравствуйте, товарищ! Проходите, садитесь. (Подает руку.)
КАССИР (почтительно). Я принес ваш гонорар, товарищ Сорокин. Причитается всего три тысячи пятьдесят рублей. Ваши статьи о перспективах — девятьсот рублей, седьмое издание «В ссылке» — тысяча рублей, книга «Западные впечатления» — пятьсот, сборник статей по «Семейному праву» — триста рублей и за семнадцать предисловий — триста пятьдесят… Потрудитесь получить…
СОРОКИН (просматривает ведомости). А почему так мало за предисловия?
КАССИР. Не могу сказать, товарищ Сорокин. Так выписано бухгалтерией… Вероятно, очень коротенькие предисловия…
Входит ПОРТНИХА с коробкой. Сорокин направляет ее к жене. Через минуту та выходит и перед трюмо примеряет новое платье.
СОРОКИН. Да, правильно, коротенькие: в десять-пятнадцать строк… Издательству нужно было мое имя, а не самые предисловия…
КАССИР. Потрудитесь, товарищ Сорокин, расписаться вот здесь, здесь и здесь…
СОРОКИН. У меня на этот случай штемпелек имеется. (Вынимает штемпель и прикладывает к ведомости.) Все, кажется?
КАССИР. Да, да… (Вынимает деньги.) Потрудитесь сосчитать, товарищ Сорокин…
СОРОКИН (считает). Да, да, верно… Совершенно верно: три тысячи пятьдесят. Благодарю вас, товарищ!..
КАССИР. Разрешите пожелать вам, товарищ Сорокин, счастливого пути и благополучного возвращения из заграницы!..
СОРОКИН. Спасибо, дорогой! Спасибо. (Дает руку.) Следующий гонорар мой я прошу прислать туда мне, заграницу. (Подходит к столу.) Вот вам адресок… (Дает бумажку.)
Входит ТАНЯ.
ТАНЯ. Портнихе нужно пятьдесят рублей.
СОРОКИН. Бери…
ТАНЯ расплачивается с портнихой. КАССИР берет бумажку и уходит. Входит рабочий ЛАРЕЧКИН.
ЛАРЕЧКИН (у дверей). Можно?
СОРОКИН (недовольно). Кто там? По какому делу, товарищ?
ЛАРЕЧКИН. Я с фабрики, секретарь ячейки Ларечкин…
СОРОКИН. A-а! Здравствуй, товарищ Ларечкин… (Подает руку.) Проходи, садись…
ПОРТНИХА уходит.
ЛАРЕЧКИН. Я за вами, товарищ Сорокин. Рабочие ждут.
СОРОКИН. Вы по телефону бы звякнули.
ЛАРЕЧКИН. Мы звонили, но супруга ваша…
СОРОКИН. Да, видите ли, я сейчас внезапно вызван на чрезвычайно экстренное заседание… Как быть, голубчик?
ЛАРЕЧКИН. У нас большие неполадки, товарищ Сорокин… Вы нужны — вот до зарезу…
СОРОКИН. Я это отлично понимаю. Везде я нужен до зарезу. Но, понимаете, вызван на… (берет со стола бумагу) вот, на экстренное заседание особой Коллегии высшего контроля по земельным делам… (Начинает одеваться.)
ЛАРЕЧКИН. Значит, рабочие нас разнесут!
СОРОКИН. Почему разнесут?
ЛАРЕЧКИН. Дальше невозможно с неполадками… Сырье, угроза сокращения, жилищный вопрос… Только вы…
СОРОКИН. Голубчик! Я с сегодняшнего дня уже в командировке… но у меня вечером будет ваш директор Крымов. Я заслушаю его доклад и дам необходимые директивы…
ЛАРЕЧКИН. Крымову рабочие не доверяют… Парень выпивает.
СОРОКИН. А я по ссылке его знаю — преданный член партии, рабочий от станка.
ЛАРЕЧКИН. Был рабочим, а теперь хуже чиновника.
СОРОКИН. Ну, товарищ, представьте вашу резолюцию в трест Воронину. Он там с коммерческим директором Гарским детально разберется.
ЛАРЕЧКИН (настойчиво). Рабочим нужны вы, а не Воронин и не Гарский. Если вы к нам не поедете, я скажу прямо: будет нехорошо… Там ждут вас как высшего руководителя. Вы можете успокоить, разобраться, выслушать, снять Крымова…
СОРОКИН (раздраженно). Я не могу, голубчик! У меня до сорока фабрик, и если я везде буду успокаивать рабочих увольнением директоров…
ЛАРЕЧКИН (иронически). Тогда счастливо оставаться…
ЛАРЕЧКИН уходит. Сорокин раздевается.
СОРОКИН. Ай-ай-ай! Как они любят к месту и не к месту демагогию пускать… С такими социализм строить…
Входит СЕКРЕТАРЬ.
СЕКРЕТАРЬ. Николай Алексеич…
СОРОКИН. Ну как, уплатил?
СЕКРЕТАРЬ. Нет, Николай Алексеич… вышло маленькое недоразумение…
СОРОКИН. Что — потерял мой партбилет?
СЕКРЕТАРЬ. Нет, в райкоме отобрали…
СОРОКИН. Как, отобрали? Кто отобрал?
СЕКРЕТАРЬ. Председатель Контрольной комиссии Глухарь…
СОРОКИН. Что за ерунда? Как он смел?! Глухарь?!
СЕКРЕТАРЬ. Да…
СОРОКИН. Это же безобразие!
СЕКРЕТАРЬ. Он говорит, если за целый год не уплачены членские взносы, партбилет недействителен.
СОРОКИН (взволнован). Но почему ты не звонил сюда?
СЕКРЕТАРЬ. Я звонил, Николай Алексеич… но трубка, видите, снята…
СОРОКИН. Час от часу не легче… Как же ты, такой сообразительный, товарищ Зернов, не мог догадаться, что партбилета никому нельзя отдавать?
СЕКРЕТАРЬ. Я не отдавал, Николай Алексеич. Партбилет лежал на столе, а этот взял его…
СОРОКИН (раздраженно). Ну, это не оправдание, товарищ Зернов.
СЕКРЕТАРЬ. Я употребил все, чтоб вырвать… Поднял там чуть не скандал…
СОРОКИН. Ты мне больше не нужен…
