Вслед за этим зазвучало уже слышанное Герфегестом заклинание на Истинном Наречии Хуммера и произошло многое.
Тайен, вскинув лук и рывком натягивая тетиву, послала стрелу в Мелета. С ужасом наблюдая, как Мелет падает, неловко подворачивая раненную в бедро ногу, Герфегест почувствовал, что его тело охвачено уже знакомым порывом обратиться в средоточие древесной плоти. Тайен оставалось произнести еще ровно два слова, чтобы Изменение завершилось окончательно, но лучники выстрелили, и три стрелы рассекли утреннюю дымку.
Часть силы Семени Ветра уже вошла в Герфегеста, и только это спасло его от смерти. Стрела лопнула в четырех пальцах от его груди, и упругие волокна расщепленного ивового прута, хлестнув его по лицу, отпрянули назад, слизнули с ладони Семя Ветра, упали на землю. Две других стрелы были назначены Тайен, и обе отведали ее плоти. У Тайен еще оставались силы произнести заклинание до конца, но в нем уже не было смысла – в руке у Герфегеста больше не было Семени Ветра; и он почувствовал, как незавершенное Изменение стремительно обратилось вспять, оставляя его при своей прежней человеческой сущности.
Мелет во всю глотку призывал Ярость Вод Алустрала снизойти на головы вероломных обманщиков, но и без его приказаний люди Гамелинов были уже совсем близко. Истекающая кровью Тайен с убийственной последовательностью наградила Мелета еще одной стрелой – на этот раз.слишком самоуверенно. Стрела истратила всю убойную силу, чтобы пробить ромбовидное зерцало на груди Мелета, и вошла едва до середины наконечника.
Перенапряженные струны зыбкого равновесия, когда еще можно было разойтись миром, лопнули все до последней. Герфегест, бросив прощальный взгляд на Тайен – его подруга умрет быстрее, чем он, любое из двух ранений смертельно – почти неуловимо и пугающе быстро приблизился на полтора шага навстречу нападающим. Ровно на полтора шага – чтобы расстояние до ближайшего воина сократилось быстрее, чем тот, ослепленный жаждой мести за своего предводителя, успел остановиться. Быстрый удар с полузамаха пришелся между щегольским наплечником и шеей воина. Недостаточно, чтобы перерубить позвонки, но более чем достаточно, чтобы из вскрытой артерии забила струя крови.
Отпрыгнув от падающего тела, Герфегест увидел разом два полукружия секир, рушащихся на него из разбавленной синевы утреннего неба, и что было силы швырнул свое тело назад. Докрутившись до полного прыжка через спину, он снова оказался на ногах у стены святилища. Прямой колющий удар секиры, направленный в его живот, пришелся по камню. Прежде чем нападающий успел подать древко назад, Герфегест проткнул его чуть выше тяжелой поясной бляхи – там, где у всякого ежа есть мягкое подбрюшье. Удар ноги под колено еще одному человеку Алустрала заставил того на несколько мгновений забыть себя от боли. Этих мгновений хватило Герфегесту, чтобы, захватив его за короткую косицу, выбившуюся сзади из-под шлема, обрушить податливую тяжесть под ноги двум праздным зевакам с оружием.
Он пока еще совсем не устал. Он плевать хотел на глубокий надрез, оставленный острием чьей-то неучтенной секиры на предплечье. Он мог себе позволить до поры до времени не замечать рваную рану между ребрами и кровавое пятно на месте снятого лоскута кожи с ягодицы. Проведя серию обманных выпадов, Герфегест ранил еще одного и оказался наконец там, где ему следовало бы быть с самого начала – в дверях святилища, служившего ему домом последние семь лет и, похоже, становящегося теперь усыпальницей для него и для Тайен. Здесь можно было продержаться еще какое-то время. Зачем? Зачем вся эта кровавая бессмыслица, если против него еще девять совершенно здоровых и готовых к схватке головорезов? Этого Герфегест не знал.
Люди Алустрала, убедившись, что Герфегест – почти непобедимый противник в рукопашной – расступились, предоставив трудиться лучникам. Новые три стрелы искали сердце Герфегеста, но он не дал им убить себя. «Веером бражника» прогудел его меч, и стрелы, перерубленные, измочаленные, сломанные, застучали по деревянной двери.
– Никому не вверяй Семя Ветра, Герфегест. Никому.
Это были последние слова Тайен. Она умерла у его ног, по щиколотку вязнущих в замешенной на крови земле. Герфегест понял, что у него нет больше сил терпеть все это-холод ясного чужого утра, гнетущий рокот статуй-хранительниц и невыносимое ощущение близкой смерти, каждое мгновение которого тянется дольше века.
Герфегест хрипло вскрикнул и ринулся навстречу лучникам. Пусть на крыльях трех стрел его душа отправится в Святую Землю Грем. Последний Конгет-лар уйдет с легкостью, как и подобает Ветру, который волен приходить и уходить, и ничто не держит его в этом мире.
6
Лучники смотрели на Герфегеста, бегущего к ним по прямым дорогам их стрел. Лучники понимающе улыбались самоубийце.
Все трое захрипели разом, и улыбки троих сменились гримасами предсмертного отчаяния. Их луки дрогнули, стрелы ушли в небеса.
Герфегест, который ждал смерти, увидел, как его несостоявшиеся убийцы упали на берегу ручья. Воины с секирами, которые спокойно ждали роковой развязки, благородно предоставив Герфегесту самому выбирать свою смерть, сорвались со своих мест. Они понимали только одно – последний Конгетлар почему-то жив, стрелки почему-то мертвы и, следовательно, убить гибкого фехтовальщика придется им самим.
Герфегест, получивший отсрочку рокового приговора, не испытывал никаких чувств, кроме легкой досады. Он жив, а все происходящее спуталось в один загадочный клубок. Невидимый союзник, в расположение которого верилось с трудом, убил его палачей. И вот теперь – делать нечего, милостивые гиазиры – меч Герфегеста вновь встретился с чужой сталью, раскалывая вычурный прогиб лезвия на три нескладных осколка. Секира выказала неожиданно дурную закалку.
Он не заметил, как на поляне, уже порядком вытоптанной и окрашенной алым, появились трое странных людей. Герфегест не успел разглядеть их толком, всецело поглощенный сложной каскадной защитой от двух весьма опытных бойцов. Нападающие, отбросив секиры, обнажили короткие, но от этого едва ли безопасные клинки. Герфегест рубился с ними по всем правилам и не обращал внимания на то, как именно трое новых незнакомцев расправляются с последними людьми Гамелинов. Сейчас Герфегесту было важно только одно: эти трое отлично управляются со своим оружием и оружие их отнюдь не служит делу Гдмели-нов.
Все закончилось быстро. Герфегест, сплошь залитый своей и чужой кровью и этим отвратительный себе до тошноты, подошел к раненному стрелами Тайен Мелету. Глаза предводителя блеснули ненавистью. Как он ни силился, он не мог подняться, и меч Герфе-геста был полностью властен над ним, как над беспомощным младенцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
