— Конечно, — ответил я.
— Сейчас я прошу вас оказать гораздо более важную услугу, — сказал он.
— Если вы ставите вопрос таким образом, — сказал я, — мне остается только согласиться».
В тот же вечер Джонсон подписал распоряжение о назначении еще шести членов комиссии. Им поручалось изучить все материалы ФБР, вести самостоятельное расследование и дать заключение «по всем фактам и обстоятельствам», связанным с убийством Кеннеди, «в том числе касательно последующей насильственной смерти человека, подозреваемого в убийстве президента».
Назначение президентом в состав комиссии известных людей было сделано с целью произвести впечатление на общественное мнение страны, что полностью соответствовало традиции создания таких органов. Настоящую работу выполняли главный юрисконсульт комиссии и его четырнадцать помощников. Среди них самую активную деятельность развили наиболее молодые юристы. За шесть месяцев 94 свидетеля были вызваны на заседания комиссии с участием одного или более ее членов. Отдельные сотрудники аппарата комиссии успели опросить за это же время 395 человек. Письменные показания, данные под присягой, были получены от 61 человека и двое — президент и его супруга — свои свидетельства прислали в письменной форме. 24 сентября 1964 года полный текст доклада комиссии Уоррена был представлен президенту и опубликован.
В самих Соединенных Штатах доклад комиссии Уоррена получил всеобщее одобрение. Менее восторженно он был принят за рубежом, где его неоднократно критиковали как «официальную версию» — тонкий намек на то, что еще одна, правдивая, версия держится в строгом секрете. Хотя действия секретной службы, ФБР и полиции города Далласа были далеки от того, чтобы ими стоило восхищаться, с ними обошлись весьма учтиво, и предложения комиссии об устранении недостатков в их деятельности страдали отсутствием ясности и решительности. Но даже и. в таком виде их постигла печальная участь. Эдгар Гувер, разъяренный тем, что кто-то осмелился подвергнуть критике его бюро, ринулся в контратаку с такой яростью, что американцы даже не заметили, что в докладе говорилось гораздо резче о недостатках секретной службы, которая благоразумно предпочла помалкивать. К тому моменту, когда директор ФБР завершил дисциплинарную расправу над своими агентами в Далласе, в том числе и над незадачливым Хости, большинство американских читателей успели уже забыть, какое из ведомств отвечало за безопасность Джона Кеннеди. Что касается конкретных рекомендаций комиссии Уоррена, то наиболее важные из них были подшиты к делу и преданы забвению. Комиссия предлагала подчинить секретную службу непосредственно кабинету министров. Это предложение так и не было осуществлено. По мнению комиссии, на посту начальника группы агентов секретной службы Белого дома следовало иметь чиновника, ничем не связанного в личном плане с президентом. Джонсон тут же заменил Джерри Бена Руфусом Янгбладом. Однако мало кто из агентов секретной службы ему завидовал. Нового главу государства оказалось куда сложнее охранять, чем его предшественника. Он очертя голову бросался в самую гущу толпы, гостеприимно приглашал в Белый дом оравы приезжих туристов и строго выговаривал своим телохранителям, если они слишком близко к нему подходили. Секретная служба заново пере —
оборудовала президентский «линкольн», в котором был смертельно ранен Кеннеди. На нем был установлен форсированный двигатель, две с половиной тонны новой стальной брони, стекла толщиной в три дюйма и не пробиваемые пулями покрышки. В докладе ничего не говорилось о контроле над продажей огнестрельного оружия. Члены комиссии обсуждали этот вопрос между собой и решили, что он находится вне их компетенции. Требования о принятии соответствующих законов настолько усилились после убийства Кеннеди, что, казалось, ничто не могло помешать их осуществлению. Опросы общественного мнения, проводимые Гэллапом, показали, что восемь американцев из десяти были настроены в пользу принятия законов, санкционирующих продажу оружия лишь гражданам, имеющим соответствующее разрешение от полиции. Роберт Кеннеди потребовал, чтобы сенат запретил приобретение оружия по почте. Письма в поддержку его предложения буквально затопили Капитолий.
Несколько недель спустя после похорон сенатор Томас Додд от штата Коннектикут внес довольно разумный законопроект, накладывающий запрет на продажу оружия по почте, на импорт оружия (кроме спортивного), продажу его лицам моложе 21 года и обязывающий всех покупателей удостоверить свою личность, чтобы полиция в случае необходимости могла их разыскать. Американская ассоциация адвокатов горячо поддержала этот законопроект, но никто на него не обратил внимания.
Начальник Управления лагерей и тюрем США указал, что «в конце концов даже автомашины подлежат регистрации, а водители обязаны иметь права», но его выявление осталось гласом вопиющего в пустыне. В общей сложности в конгресс было внесено 18 проектов законодательных мер по контролю над продажей оружия. Однако ни один из «антиружейных» законопроектов так и не попал в цель. Соединенные Штаты продолжали оставаться единственной цивилизованной страной в мире без твердых правил, регулирующих продажу огнестрельного оружия и владение им. Только в 1964 году в страну было ввезено около 600 тысяч единиц дешевого оружия.
Многие американцы усматривали во всех попытках установить контроль над оружием посягательство на их мужественность. Национальная ассоциация стрелков-любителей, пользующаяся большим влиянием, призвала своих членов, насчитывающих свыше полумиллиона человек, писать письма в Вашингтон и возражать против предложений о контроле над продажей оружия, а ее лоббисты принялись обрабатывать членов конгресса, используя фарисейский афоризм о том, что «убивает не ружье, а человек». Они настаивали на принятии еще одного закона Хиккенлупера, направленного всего лишь на прекращение ввоза ружей и пистолетов, изготовленных иностранными фирмами. Все попытки Катценбаха доказать, что ассоциация защищает не интересы спортсменов, а прибыли фабрикантов оружия, оказались тщетными.
Выходящий массовым тиражом журнал «Филд энд стрим» предупреждал своих читателей: «Экстремисты вновь требуют запретить продажу огнестрельного оружия». Журнал призывал владельцев оружия «перейти в наступление». Кстати, в февральском номере этого журнала в 1966 году одна из фирм, высылающая ружья и пистолеты по почте по получении соответствующего денежного перевода от любого лица, поместила объявление, рекламирующее дешевое ружье иностранного производства с оптическим прицелом, известное среди владельцев оружия под названием «винтовка марки Кеннеди». Рядом было напечатано рекламное объявление о выпуске специальных почтовых марок, посвященных памяти Кеннеди. Один предприимчивый репортер города Патерсон (штат Нью-Джерси) решил проверить, на что способны фирмы, продающие оружие по почте. Он послал одной из фирм заказ и приложил денежный чек с подписью «Л. X. Освальд». Он благополучно получил свое ружье.
Владельцы оружия последовали призыву журнала «Аутдор лайф» и бросились в атаку. Особенно воинственно вели они себя в штате Техас. В других районах страны судебные органы благожелательно отнеслись к двадцати с лишним тысячам законов и постановлений о контроле над продажей оружия, принятых местными органами власти в городах и штатах. В Далласе один судья отменил в 1962 году постановление муниципалитета, ограничивающее право на ношение оружия, на том основании, что оно якобы представляло собой «произвольное ущемление неотъемлемых прав граждан этого штата, не намеренных отказываться от этих прав в пользу правителей». По-видимому, под «правителями» имелось в виду федеральное правительство Соединенных Штатов, и надо признать, что это отношение не переменилось даже после убийства Кеннеди. Не успела зажить раненая рука губернатора Коннэли, как он уже обратился к конгрессменам, представляющим Техас, с призывом выступить против законопроекта Додда, а члены республиканской партии штага, собравшись на конференцию в Далласе, приняли резолюцию, бичующую какие-либо ограничения прав частных лиц приобретать оружие и пользоваться им.
«Большой Д.» по-прежнему отличался целым рядом странностей. В течение последней недели ноября 1963 года в сердцах либерального подполья пробудилась было надежда, что мучительная переоценка ценностей жителями города может пробудить к жизни их общественное сознание. Но надежде этой не суждено было сбыться. Чем больше было перемен в Далласе, тем яснее было, что он остается все тем же. Увяли венки «Прощай, дружище» на площади Дили, где был убит Кеннеди, и робкие ростки самосознания огрубели и превратились в защитный покров. Беспокойная тревога: «Помилуй бог, что скажут о нас в Нью-Йорке», перешла в состояние, описанное одним из местных психиатров следующим образом:
