– Не знаю, князь… Я не знаю, что мне делать. Всякое может случиться.
– Я хоть нравлюсь тебе немного?
Она лукаво взглянула ему в лицо, ответила:
– Может, немного…
– Мне и столько хватит! – радостно проговорил он. – Я знаю, что никакая девушка не нравилась мне так, как ты!
– Обманываешь поди? Куда ни заявишься, за тобой хоровод девушек выстраивается!
– Оглянешься, и никого нет! – шутил он.
Они шли, и оба радостно улыбались. Молодым что? Была вроде опасность, но теперь все забыто, они заняты только друг другом. Василько незаметно разглядывал девушку. Была она высока ростом, под стать ему, с горделивой осанкой и красивым лицом, которому небольшой с горбинкой нос придавал царственный вид. Ах, хороша будет княгиня теребовльская!
– Сегодня после обеда я уеду, – сказал Василько, искоса продолжая наблюдать за ней. – Но постараюсь в ближайшее время навестить ваш город, чтобы повидаться с тобой. Ты будешь ждать меня?
– Очень нужно! Разве своих парней не хватает? – кидая на него сияющие взгляды, отвечала она. – Приедут такие, смутят девичье сердце, потом пропадут, а ты сохни в одиночестве.
– Я не дам тебе времени тосковать. Скоро вернусь и заберу с собой.
– Ишь какой скорый! Мне подумать надо.
– Думай, только недолго!
Утром следующего дня Василько уехал, обещав Снежане воротиться не позднее чем через месяц. Однако обстоятельства повернулись так, что они встретились гораздо раньше. Давно ходил слух, что Мономах предпринимает силы собрать съезд князей, чтобы объединить усилия для отпора врагам, в первую очередь половцам. В душе Василько не верил, что ему это удастся сделать, потому что не только переяславскому, но и великому князю Руси удельные правители не хотели повиноваться и при возможности старались показать свою независимость от Киева. Но через неделю после возвращения из похода против венгров прискакал гонец от Святополка с приказом явиться на съезд князей, который намечалось провести в Любече.
«Заскочу по пути во Владимир, – подумал Василько. – Скажу, что к Давыду, дескать вместе поедем в Любеч. А сам еще раз повидаюсь со Снежаной!»
Так и сделал. Но во Владимире ему сообщили, что Давыд отбыл днем ранее, так что если он хочет повидаться с ним и о чем-то переговорить, то должен поспешить. Но Василько не нужен был Давыд и торопиться он не собирался, а, наоборот, остался на два дня в городе. Это были славные дни! Вместе со Снежаной они подолгу гуляли по улицам и в окрестностях города. Она оказалась чрезвычайно внимательной и умной собеседницей. Они говорили про книги, которые тогда имели хождение в княжеских и боярских семьях. Василько был покорен написанной по-славянски «Александрией», повествующей о подвигах и победах Александра Македонского.
– Меня восхищает, что Александр всегда первым устремлялся на противника, – говорил он увлеченно. – Его несколько раз ранили, а однажды от гибели его спас воин. Но зато македонское войско безоглядно устремлялось за ним и побеждало!
– Но зачем полководцу рисковать своей жизнью? – резонно возражала ему Снежана. – По-моему, он должен руководить своим войском, это его дело…
– И прятаться за спинами своих подчиненных? Что тогда подумают обо мне, князе, рядовые воины?
Снежана рассказывала о греческой философии, которую преподавал приехавший из Византии грек Феоктист.
– Особенно мне понравились рассуждения философа Платона о душе, – раздумчиво говорила она, неторопливо вышагивая по цветастому лугу и старательно глядя себе под ноги. – Оказывается, у каждого человека своя душа, непохожая на души других людей. Поэтому мы такие разные, такие неповторимые. Некоторые рождаются с душами ремесленников, другие – чтобы стать крестьянами или торговцами, а иным выпадает честь появиться на свет боярами и князьями. Каждый занят своим делом, и благодаря этому наблюдается такая согласованность в государстве. И еще меня удивило то, что Платон не говорит о потустороннем мире, а считает, что мы никогда не покинем Землю и будем жить на ней вечно.
– Это как? – удивился Василько. – Все видят, что люди рождаются, живут какое-то время, а потом умирают.
– Умирают люди, а души их переселяются из одного тела в другое, потому что душа вечна и бессмертна…
В последнюю их встречу, когда на город опустилась темнота, он привлек к себе Снежану и поцеловал. Она доверчиво прижалась к нему.
– Жди меня, – сказал он ей. – Как вернусь из Любеча, сразу приеду к твоим родителям со сватами!
По пути в Любеч Василько остановился в Киеве, зашел к первому попавшемуся ростовщику, чтобы занять денег. Им оказался старый еврей с ласковыми глазами. Услужливо улыбаясь, он проводил его в чисто прибранную избу, усадил за стол, предложил пива. Василько с дороги с удовольствием выпил бокал. Потом перешел к делу.
– Пришел я к тебе с понятным для тебя делом, – начал он…
Ростовщик качнулся тонким гибким телом, почтительно ждал, что скажет князь.
– Да как тебя звать-то? – спросил Василько, которому не очень нравилась его чрезмерная угодливость.
– Иосифом, ваша честь.
– И давно ты здесь обитаешь, Иосиф?
– Не очень. Как стал великим князем Святополк, так и приехал из Германии. Меня сам Святополк пригласил.
– И за какие-такие заслуги он тебя вытребовал?
– Деньги понадобились, вот и сговорились.
– Понятно. Так вот, Иосиф, дай мне взаймы шестьдесят гривен. Нужны в княжеском хозяйстве. Через год отдам с резой (процентами).
Иосиф закивал головой, зачем-то открыл и снова закрыл ящик в столе, наконец ответил:
– Очень большая сумма, не знаю, сумеем ли мы договориться.
– Отчего же? Думаешь, не отдам? Буду я из-за паршивых гривен позорить свое княжеское звание!
– Да, да, конечно. Но в последнее время реза слишком повысилась, не знаю, устроит ли она тебя, князь.
– Не намного, я думаю. Недавно в полтора раза долг увеличивался.
– В два раза больше придется отдать, – тихо проговорил еврей, будто боясь обидеть князя.
– Как в два раза? Но это грабеж среди бела дня! – не выдержал Василько. – Куда же Святополк смотрит?
– Он тоже под такую же резу берет…
«Ну уж нет, великий князь никогда на такие кабальные займы не пойдет! – думал про себя Василько, зная прижимистый характер киевского властителя. – Скорее всего, для него эти ростовщики идут на уступки, только с нашего брата дерут сколько захотят».
Встречаясь с людьми в Киеве, Василько скоро убедился в правильности своих подозрений. Ему говорили, что Святополк пригласил из Германии евреев-ростовщиков. Они приехали, понастроили дома, возвели синагогу. Обосновавшись, вдруг резко снизили резу, к ним хлынули все заемщики, и тем самым они сразу разорили русских ростовщиков. А когда стали хозяевами положения, установили плату, равную двум долгам! Если же кто не сумел заплатить вовремя, то драли и три долга! Киевляне были недовольны, но разве пойдешь против ростовщиков, которых поддерживал сам великий князь!
Съезд князей проходил во дворце любечского замка. Посредине просторной гридницы, завешанной оружием и коврами, стоял стол с яствами и винами. Василько с любопытством наблюдал за собравшимися князьями, от которых зависели жизнь и спокойствие страны. Вот к столу направился великий князь Святополк. Он был высокого роста, плечист и худ, на нем дрябло обвисал длинный кафтан, воротник которого облегал коричневую морщинистую шею. Лицо его, удлиненное, с тонким покривленным носом и белым полукругом усов, было брезгливым, а глубокопосаженные глаза смотрели подозрительно и требовательно. Недолюбливали его в народе, считали тщеславным и жадным до богатства.
За ним шествовал Владимир Мономах, невысокий, кряжистый, с кудрявой рыжеватой головой и широкой бородой. Приковывали к себе большие выразительные глаза, гордая осанка; весь вид его говорил о том, что этот человек привык отдавать приказы и чтобы ему подчинялись. Знали, что все силы направлял он на отражение вражеских нашествий и установление мира на Руси, народ связывал с ним свои надежды на будущее и уже начинал складывать о нем легенды и сказания.
В сторонке ото всех присел за стол Олег Святославич, ссутулившийся и рано постаревший. Лицо его, некогда красивое, теперь было изборождено морщинами, глаза слезились и смотрели холодно и недоверчиво. Много бед принес он людям, наводя на родную землю орды половцев, за что в народе был прозван Олегом Гориславичем.
Василько уселся рядом с Давыдом. Совещание открыл великий князь Святополк. Не большой мастер произносить речи, говорил он отрывисто, с трудом подбирая слова. Он подтвердил законность владения своими землями всеми князьями и призвал уважать это право. Иначе, говорил он, никогда в стране не наступит мира и спокойствия.
Следом выступил Мономах. Он тотчас приковал к себе внимание присутствующих. Горячо и взволнованно рассказывал, какие беды на Русь несут полчища половцев, которые не выполняют ни договоров, ни данных слов и обещаний, а признают только силу. Войска у половцев намного меньше, чем у русских князей, но русы действуют разрозненно, малым числом, более того – иногда призывают степняков на Русскую землю как своих союзников, разоряя родную землю. Настало время соединить силы, двинуться в глубь половецких степей и прогнать врага подальше к морю, чтобы у них никогда не возникала мысль напасть на Русь.
