Именно на «Ньюпоре IV» поручик Петр Николаевич Нестеров 27 августа 1913 года впервые в мире выполнил «мертвую петлю». Вот как он описывает сам:
«На высоте тысячу метров я выключил мотор, стал планировать вертикально вниз, на высоте шестьсот метров включил мотор, выровнял аэроплан в горизонтальный полет, задрал нос и сделал переворот через спину. Выполнение петли заняло восемь секунд. Потом сел».
Кстати, Нестеров привязывал себя к сиденью ремнем, опасаясь выпасть из кабины. Случаи гибели пилотов, выпавших из аэроплана, уже были. Француз Пегу выполнил «мертвую петлю» 21 сентября, через три недели позже Нестерова. Кстати, на «Ньюпоре» Нестеров во время войны впервые в мире совершил таран немецкого «Альбатроса», но неудачно. Оба аэроплана рухнули, и оба пилота погибли.
Тем не менее молодые пилоты осваивали французскую новинку. Аэроплан был явно лучше «Фармана». Среди пилотов только и разговоров было о создании авиаотрядов.
Лишь 30 июля 1912 года был образован воздухоплавательный отдел при Генштабе. Сразу было запланировано создать 18 авиаотрядов, создано было восемь, но перед мировой войной в России их уже насчитывалось тридцать девять. Самые распространенные – крепостные. По штатной численности в отряд входили семь летчиков, из которых пять офицеров и два нижних чина, обычно фельдфебели. Кроме того, в отряде были 163 нижних чина и два грузовых автомобиля.
Андрей приказом по воздухоплавательному отделу был определен в Осовецкий крепостной авиаотряд, созданный в числе первых, наравне с Гродненским и Брест-Литовским. Отряд получил самолеты «Ньюпор IV». Фактически эти аэропланы годились только для разведывательных полетов и для связи между штабами корпусов. Тихоходный, невооруженный аппарат перед началом войны уступал немецким «Фокерам» и «Альбатросам», которые обладали более мощными двигателями и могли подниматься на высоту до четырех тысяч метров, вдвое превосходя «Ньюпор». А в авиации те, кто имеет преимущество в высоте и скорости, имеет шанс на победу. Кроме того, немцы уже имели пулеметы в 1914 году, правда, не на всех типах самолетов. У российских массово они стали устанавливаться в 1916 году, да и те не очень подходили для авиации. В пехоте был Максим, но охлаждение его было водяное, боялись, что на высоте, особенно зимой, вода замерзнет. Кроме того, Максим имел ленточное боепитание, в полете заменить ленту в открытой всем ветрам кабине не всегда возможно. Потому пробовали еще в 1913 году закупать за границей пулеметы с воздушным охлаждением, боепитанием из магазина – пулеметы Льюиса и Мадсена. Магазин заменялся быстро, однако хватало его на две-три очереди.
Получив предписание, Андрей уложил нехитрые пожитки в чемодан и отправился на вокзал. Железнодорожное сообщение как из Москвы, так и из Санкт-Петербурга на Варшаву и далее на Берлин было хорошим. Офицеру его чина положен купейный вагон, а полковнику уже спальный, мягкий. В купе одно место из двух уже было занято. Молодой господин в темно-сером костюме, прическа короткая, выправка. Андрей сразу подумал – офицер в штатском. Познакомились, оказалось, почти угадал. Попутчик оказался офицером, но не военным, а полиции, конкретно – третьего отделения, в простонародье – охранка. Андрей историю изучал и в школе, поверхностно, и в военном училище. Знал, что Охранное отделение, созданное еще Бенкендорфом, фактически политический сыск.
И создано было после многочисленных покушений на императоров российских и высокопоставленных чиновников, в частности генерал-губернатора Москвы. По мнению Андрея, Охранному отделению поактивнее надо было себя вести, пожестче. Из-за их попустительства во многом разрушилась империя. Выявить лжедемократов, шлепнуть десяток, остальных на каторгу в Сибирь сослать, так и не случилось бы революционного переворота, когда к власти пришли говоруны-неумехи, неспособные управлять огромной страной. А в октябре большевики прибрали власть, которая плохо лежала. На немецкие деньги устроили переворот, заключили постыдный Брестский мир, а после утопили Россию в крови Гражданской войны. К потрясениям в стране Андрей относился категорически отрицательно. Любые перевороты приводят к жертвам, ослаблению страны, чем и воспользовалась после революции Антанта, высадив войска в Архангельске и во Владивостоке. Без малого с большим трудом удалось оставить страну целой, не разорвать на куски, хотя уже и была создана Дальневосточная республика.
На языке так и вертелась информация об Ульянове, о его речи на броневике у Финляндского вокзала. Арестовать Ульянова еще в вагоне при подъезде к столице – и империя была бы сохранена. Андрей по сути своей был государственником, как и другие офицеры. В политику не лезли, но свои убеждения имели. Ему было все равно, абсолютная монархия в стране или парламентская республика, но власть должна быть вменяемой. Те же большевики в чем только царя не обвиняли, дескать, кровавый режим, угнетение народа. Сами, придя к власти, арестовали царскую семью и слуг, а потом и расстреляли в подвале Ипатьевского дома, хотя Николай отрекся от власти и угрозы не представлял. А потом большевики устроили кровавый террор в стране. К власти пришли люди с большими амбициями, причем путем обмана. Рабочим пообещали фабрики и заводы, крестьянам землю, а не дали ничего. Селян раскулачили, деревенскую нищету загнали в колхозы. А рабочим за десятиминутное опоздание давали тюремный срок.
Удержался Андрей, не стал говорить о Ленине и приспешниках. Без фактов и доказательств все это лишь слова, а фактов еще не существовало. Человек из другого столетия, он их знал. Но разве поверит им жандармский офицер? Как всякому профессионалу, ему нужны даты, явки, вещественные доказательства.
Через двое суток поезд прибыл в Белосток, и Андрею пришлось сойти, пересесть на другой поезд. До крепости Осовец от Белостока 54 версты, крепость имела свою железнодорожную станцию, все же крепость второго класса. Построили крепость в 1882 году в излучине реки Бобр, в 22 верстах от прусской границы. Три мощных форта стояли на восточном берегу реки, соединенные ходами, а один форт, Сосненский, располагался на западном берегу. Крепость перекрывала территорию междуречья Вислы и Немана и Нарвы – Буга. С севера и юга крепость обойти было невозможно из-за болотистой местности. До ближайшей польской деревни 12 верст. Крепость запирала железную дорогу и шоссе Лык – Белосток. Относилась крепость к Варшавскому военному округу, и командовал ею генерал-майор Шульман Карл-Август Александрович.
Уставший от продолжительной дороги Андрей высадился на вокзале Осовца уже вечером. Вокзал небольшой, одноэтажный. На перроне и внутри здания сплошь военнослужащие, ни одного гражданского лица. Непривычно. Андрей направился к коменданту вокзала, предъявил предписание. Форты вот они, высятся темными громадами, но аэродром не может располагаться внутри крепости, ему большая территория необходима. Комендант предписание прочел, подкрутил ус.
– Федотов! Проводи господина поручика в воздухоплавательную роту!
– Слушаюсь, ваш бродь!
Солдат подхватил чемодан Андрея.
– Следуйте за мной, господин поручик.
В Осовце располагалась шестая воздухоплавательная рота, которой командовал подполковник Ляхов. По штатному расписанию рота имела одиннадцать офицеров, одного врача, двух военных чиновников и полторы сотни нижних чинов. А фактически имела одну треть, находилась в стадии формирования. Идти пришлось далеко, нанять пролетку решительно не было никакой возможности из-за их отсутствия.
Уже и форты позади остались с их батареями, с обеих сторон дороги лес. Наконец впереди показался фонарь у караульного помещения.
– Пришли, ваш бродь!
Солдат довел его до караулки. Из дверей вышел усатый фельдфебель, проверил документы.
– Прошу простить, господин поручик, а придется вам в караулке до утра просидеть. Никаких указаний на ваш счет не поступало.
Зашли в караулку, где находилась отдыхающая смена. В углу пирамида с трехлинейками.
– Присаживайтесь, господин поручик.
