Ги преподавателем по вокалу. Она сразу узнала этого невысокого, немного сутулого смуглого мужчину, с резким и неприятным гохосом. Он схватил Розмари за руку и горячо поздравил ее с близким рождением первенца, а потом и с карьерой Ги, в блестящий взлет которой он так долго не хотел верить. Розмари рассказала ему о пьесе, где Ги пришлось много петь и еще о том, что фирма «Уорнер» сделала ему интересное предложение
Доминик очень обрадовался и добавил, что теперь их уроки по вокалу ему наверняка очень пригодятся. Он попросил, чтобы Розмари заставила Ги позвонить ему, еще раз поздравил ее и направился к входу в метро. Но в последний момент Розмари поймала его за руку.
— Я так и не поблагодарила вас за билеты на «Фантастике». Мне очень понравилось. Я уверена, что это представление долго еще не сойдет со сцены, как та нашумевшая пьеса по Агате Кристи в Лондоне.
— «Фантастике»? — удивился Доминик.
— Вы же достали для Ги два билета. Еще осенью. Помните? Но я ходила с подругой, потому что Ги этот спектакль уже видел.
— Но я не давал Ги никаких билетов.
— Давали. Прошлой осенью. Вы, наверное, забыли.
— Нет, дорогая моя. Я никому не давал билеты на «Фантастике», у меня их просто не было. Вы ошибаетесь.
— А я была уверена, что он взял их именно у вас; да он и сам так говорил…
— Тогда, значит, ошибается он. Вы передадите ему, чтобы он мне позвонил?
— Да, конечно.
«Странно», — размышляла Розмари, стоя у перехода на Пятой авеню. Ги говорил ей, что билеты достал Доминик, это она помнила хорошо. Она еще подумала тогда, не послать ли Доминику открытку, чтобы поблагодарить его, но потом решила, что это лишнее. Нет, она не могла ошибиться.
Загорелся зеленый свет, и она перешла на другую сторону.
Но и Ги не мог ошибиться. Не так уж часто ему бесплатно достают билеты. Он должен был запомнить, кто их ему дал. Может быть, он сознательно обманул ее? Может, никто не давал ему этих билетов, а он просто нашел их где-нибудь и взял себе? Нет, тогда в театре могла бы разыграться неприятная сцена, он не мог подвергать ее такому риску.
Розмари медленно пошла на запад по Пятьдесят седьмой улице, бережно неся перед собой ребенка. Спина ныла от его тяжести. День выдался жаркий, влажность достигла уже девяноста двух процентов и продолжала расти. Она шла очень медленно.
Может быть, по какой-то причине Ги просто хотел, чтобы она ушла из дома в тот вечер, и сам купил для нее эти билеты? Но зачем? Чтобы побыть вечером одному и поучить роль? Но для этого не надо было прибегать к обману; раньше, на старой квартире, он просто просил ее погулять пару часиков, что она с удовольствием и делала. Хотя очень часто ему наоборот хотелось, чтобы она присутствовала при его занятиях, слушала и, в случае чего, подсказывала.
Неужели девушка? Одна из его прежних пассий, для которой два часа было маловато, и чей аромат он пытался смыть тогда под душем? Нет, в тот вечер пахло не духами, а таннисовым корнем, ей даже пришлось завернуть талисман в фольгу. А Ги тогда был очень энергичным и любвеобильным, так что вряд ли в тот вечер у него уже кто-то успел побывать. Ей запомнилось, что тогда он был особенно настойчивым, а потом она слышала через стену звуки флейты и молитвенное пение в квартире у Минни и Романа.
Нет, это не флейта, а магнитофон доктора Шанда.
Вот откуда Ги знает про это! Тогда вечером он был у них. На шабаше.
Розмари остановилась и начала разглядывать витрину. Ей не хотелось больше думать о ведьмах, тайных собраниях, детской крови и о том, что Ги тоже входит в это общество. Зачем ей встретился этот дурацкий Доминик? Вообще не надо было сегодня никуда выходить. На улице так противно и жарко!
В витрине она заметила красивое малиновое платье. Надо будет потом прицениться к нему — после того, как все свершится. А еще она купит себе лимонные брюки в обтяжку и малиновую кофту.
Но надо идти дальше. Идти и думать.
В книге (которую Ги выбросил) описывались церемонии посвящения с обетами, помазанием и нанесением «дьявольской метки». Неужели возможно (душем он пытался смыть запах таннисового корня, при помощи которого происходит помазание), что Ги тоже стал членом их собрания? И теперь он (нет, это невозможно!) тоже имеет где-нибудь на теле тайный знак, свидетельствующий о его членстве?
Он наклеивает на плечо косметический пластырь под цвет кожи. Она заметила это еще давно («Проклятый прыщик», — объяснил он тогда), но за несколько месяцев до этого она тоже видела пластырь на том же самом месте. Носит ли он его до сих пор?
Этого Розмари не знала. Ги перестал спать голым. Раньше это было обычным делом, особенно в жару. А теперь нет, и уже давно. Теперь каждый вечер он надевает пижаму. Когда же она последний раз видела его голым?..
Когда она переходила Шестую авеню, совсем рядом с ней громко засигналила машина.
— Ради Бога, осторожней! — сказал сзади какой-то прохожий.
Но почему, почему? Ведь это же Ги, а не какой- нибудь полоумный старикашка, который не может найти другого способа самовыражения! У него прекрасная карьера, которая день ото дня становится все ослепительней! Что у него может быть общего с колдовскими кинжалами, волшебными палочками, кадилами и… прочей ерундой; с этими Визами, Гилморами, Минни и Романом? Что они могут дать ему такого, что он никак иначе не получит?..
Но она уже знала ответ. Она знала его даже раньше, чем задала себе этот вопрос. Формулируя сам вопрос, Розмари только малодушно пыталась отодвинуть момент осознания жуткой истины.
Слепота Дональда Бомгарта — вот что они ему дали! Если только поверить в это…
Но она не верила. Не верила.
Однако Дональд Бомгарт ослеп. Это факт. И ослеп он через два дня после той самой субботы, начиная с которой Ги сидел дома и каждый раз бросался к телефону, как только раздавался звонок. Как будто ждал новостей.
Слепота Дональда Бомгарта…
И отсюда началось все: новая роль, премьера, еще одна пьеса, предложение кинокомпании… Может быть, даже роль в «Гринвич-Вилледж» должна была принадлежать Дональду Бомгарту, если бы он неожиданно не ослеп, после того как Ги вступил (возможно) в собрание (возможно) сатанистов (возможно).
У них есть заклинания, при помощи которых можно забрать у человека зрение или слух, писалось в книге.
