из гостиной, – я взял посох, напоследок глянул на разорванную простынь и направился к выходу.
По пути к «Доброму Лирки» я думал, как сложно с госпожой Арэнт и в то же время как интересно. Хотя с Ионэль тоже было непросто. Меня интуитивно манит к сложным женщинам, ведь когда все просто, то отношения довольно быстро становятся пресными. Я не из тех мужчин, которые живут ради того, чтобы завести семью и потом довольствоваться спокойным течением быта, всячески избегая потрясений и даже значительных перемен.
Проходя через масляный квартал, я свернул в сторону храма Алеиды – его купола сверкали золотом на фоне набегавших с севера туч. До оружейной лавки здесь было недалеко и решил посетить ее, надеясь, что мой заказ на длинный, во многом необычный посох исполнен. Увы, зря топтал ноги – хозяин лавки попросил зайти после Часа Лилий, и я направился выше, к «Доброму Лирки», чтобы забрать свои вещи. В «Лирки» меня поджидала новость, может не столь интересная, но все‑же она снова напомнила мне об Ионе.
Когда я, собрав вещи, сошел вниз и спросил у парнишки за стойкой, не разыскивал ли меня кто‑нибудь, он наклонился, посмотрел записи в книге и сказал: – Нет, вас никто. И писем не передавали. Никаких отметок. Хотя… – он наморщил лоб, – если вас это касается.
– Ну, говори, – я опустил дорожный мешок на пол.
– Вчера под вечер заходил какой‑то мужчина, большой такой, суровый, похожий на наемника. Вот он спрашивал. Только не вас, а… – паренек возвел взгляд к потолку, – в общем, ту женщину, которая была с вами первые два дня – эльфийку Ионэль.
– Он такой крепкий, с черной бородой, – в нескольких словах я описал Яркуса.
– Да, именно. И вещей у него было много, будто откуда‑то с дороги.
– Не сказал, ничего, где его искать? – спросил я.
Парнишка мотнул головой и я тогда попросил его записать название таверны, где меня можно найти, подхватил дорожный мешок и вещи, которые в него не поместились – их я связал узлом. Взял посох и направился к выходу. Время было такое, что идти в оружейную еще рановато, и я решил потратить час, чтобы навестить аютанца Буруху Хазбула. Все‑таки он мне очень помог. С моей стороны было бы невежливым не отблагодарить его хотя бы на словах. Баруха на удачу оказался в лавке и меня так просто не отпустил: снова заставил отобедать с ним, хотя обеденное время еще не наступило. Посидели, поболтали об эльфах – уж так повернулся разговор, потом об Аютане и сложностях перевозки через перевалы Карнасса. После обеда я сообщил южанину, где меня искать, если потребуется моя помощь и отправился за посохом. Ах, да, Буруха дал мне в носильщики одного из своих мальчишек, сочтя, что не дело мага ходить по городу с такой ношей.
Когда я снова подошел к лавке «Жизнь Воина», мальчишка‑носильщик, щебетавший всю дорогу что‑то о драконах и вампирах, наконец замолчал. Он уставился на деревянную вывеску над дверью, затем его взгляд застыл на рыцарском шлеме с плюмажем – он забавно болтался на цепочке, после того как с ней слетел голубь. Тут мой помощник вымолвил:
– Вот это да!
Я не знаю, что он имел в виду и сказал ему:
– Стой здесь. Я заберу кое‑что и пойдем дальше.
– Дяденька, можно мне с вами? Хочу оружие посмотреть. Там же есть что‑то против вампиров? Например, большой серебряный меч. Арберт говорит, серебра они жутко боятся. Наверное, он врет, но хвастал, что серебряной вилкой одного убил. А еще…
– Так, стоп! Если ты хочешь со мной в лавку, то больше ни слова. И в лавке молчи, иначе хозяин надерет тебе уши, – соврал я, сдерживая улыбку и видя, как испуганно вытянулось лицо пацана. То, что он назвал меня «дяденькой» было особо забавным. Насколько его старше Райс? Лет на десять?
Мы зашли. Хозяина лавки сразу я не увидел. Оказалось, он возился под прилавком, перекладывал что‑то.
– Ну как, готово? – спросил я, когда над прилавком показалась его лысоватая голова.
– Ах, это вы, молодой человек. Да! Недавно доставили. Минутку, – он удалился за дверь, оттуда послышался его голос, потом молодой женский.
Наконец лавочник вышел, торжественно держа в руке посох из темного с красноватым отливом дерева.
– Вот он ваш. Несколько дороже вышло, чем предполагал, но сделал Туроис добротно, судите сам, – он протянул пахнущее жженой древесиной изделие.
Между местами хвата, обтянутыми мягкой кожей, виднелась выжженные надписи «Мастер Ирринд» с другой стороны «Искусство быстрых линий». Обе надписи на лемурийском и сделанные довольно изящно – их мастер Туроис скопировал с моей пояснительной записки. Древесина изделия скорее всего была вархалским дубом – я слышал о его отменной прочности, поэтому просил сделать именно ее. Стальное острие тоже имелось, небольшое, длиной чуть более фаланги среднего пальца. В общем, я был доволен результатом.
– Сколько я должен? – я повертел в руке новый посох, проверяя его удобство.
– Еще сто пятьдесят, – отозвался хозяин лавки, скрестив руки на груди.
Цена, конечно, оказалась слишком завышенной, учитывая мой и без того худой кошелек, но я спорить не стал. Даже не проявил недовольства. Развязал горловину кошелька и отсчитал 150 гинар. Три гинара положил в карман, чтобы возле таверны отблагодарить мальчишку. Он заработал: и с вещами помог, и терпеливо хранил молчание все время моего общения с лавочником.
– А зачем вам две палки? – полюбопытствовал мой помощник, едва мы вышли за дверь.
