Джованна улыбнулась, ее взгляд нашел капитана, Рауль повернулся к ней и довольно кивнул.
Вечером Джованна вышла из каюты, поднялась на палубу и восхищенно огляделась: повсюду горели факелы, пахло чем-то аппетитным, с одной стороны были положены матрасы и подушки. Амар отвел ее туда, и она примостилась с краю, не решаясь подвинуться чуть дальше.
– Вам стоит сесть удобнее и облокотиться на подушки, – голос капитана словно вынырнул из темноты, но Джованна уже не отпрыгивала испуганно в сторону. Напротив. Его голос расслаблял.
Он помог ей сесть удобнее.
– Неловко, – тихо сказала она, пряча под юбкой изящные ступни.
– На Востоке так часто сидят: посмотрите на Амара, Франческа, он-то чувствует себя в своей тарелке.
– Конечно, – Джованна оглянулась на индуса, сидящего прямо на палубе со скрещенными ногами. – Но я все же предпочла бы кресло.
– Джей! – крикнул капитан.
Рыжий матрос в веснушках подскочил к нему.
– Принеси кресло из моей каюты.
– Не стоит, – Джованне стало неловко.
– Я хочу, чтобы вам было удобно, моя госпожа, – тихо сказал капитан, и дрожь пробежала по ее телу. Не страх был ей причиной, а странное, томительное удовольствие. В другое время она назвала бы его желанием. Джованна покосилась на капитана. Но сейчас…
Джей принес кресло, поставил рядом с лежанкой, Амар положил в него подушки, чтобы было удобнее. Джованна села.
Матросы потихоньку собирались на палубе. Наконец боцман рявкнул:
– Не зевать на руле! – видимо, оставляя дежурного.
И капитан велел начинать.
Еда была простой, но очень вкусной, однако больше всего Джованне понравилось горячее вино со специями: его подали как раз вовремя, когда прохладный ветер начинал ее беспокоить, но теперь тепло разливалось внутри. Наверно, впервые после Флоренции Джованна согрелась.
К щекам прилил румянец, но было уже темно, а свет от факелов маскировал его, но не скрывал радостного блеска в глазах. Матросы шутили, рассказывали истории, сидя на палубе в кругу. Капитан то и дело подначивал кого-нибудь рассказать шутку, Джованна смеялась, особенно когда с губ мужчин нечаянно срывались ругательства. Знали бы они, что она ругалась похлеще…
Но девушка лишь улыбалась.
От смеха, улыбок сердце оттаивало. Нет, не все на земле – зло и боль. Есть еще радость и смех…
– Эй, ирландец, – прогромыхал вдруг боцман. – Что-то не слышно твоей скрипки!
Джей вскочил и скрылся в трюме, а потом вернулся оттуда с маленькой скрипкой.
И стоило ему заиграть, как душа Джованны пустилась в пляс.
И вдруг стало совершенно ясно: ее боль осталась позади, в водах Средиземного моря. Впереди огромное черное пространство, небо, усыпанное звездами наверху, ветер в парусах… И есть морское братство, которое сейчас ощущается всеми, кто слушает заводную мелодию скрипки.
Мужчины пустились в пляс, Джованна хлопала в ладоши, смеясь и радуясь вместе с остальными. Боцман вдруг подскочил к ней, она и опомниться не успела, как закружилась с ним в веселом танце, шлейф длинных волос еле поспевал за ней. Потом ее перехватил Сандро, они чуть не упали. Хохот кругом и радость от музыки переполняли ее сердце нежностью и счастьем.
Вот она кружится в танце, покрасневшая, легкая, хрупкая… Хлопает в ладоши, подпрыгивает, поднимает вверх тонкие руки, откидывает голову и смеется от души. Она сама словно мелодия от скрипки – бестелесная, прекрасная, воздушная…
Рауль смотрел на нее, подперев подбородок рукой, и улыбался. Вино в его кружке давно остыло. Ему оно было совершенно не нужно. А вот Франческа…
Она была все нужнее. Ее быстрые, легкие движения возбуждали в нем желание. Она снова стала собой, той Франческой, что он знал раньше. Или, может, даже новой… Рауль с волнением следил, как мужские руки ложатся на ее талию, как она улыбается, как смеется. Он не ревновал – он был рад, что она пробуждается к жизни.
Девушка кружилась, и ему казалось, будто сказочная птица приземлилась к ним на палубу, заколдовав их всех.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Капитану хотелось всю ночь наблюдать за ними, но вот танцы закончились. Настал момент посвящения.
Он встал.
– Каждый раз, когда мы входим в океан, мы совершаем обряд крещения водами океана тех, кто плывет с нами впервые. У нас трое таких новичков, выходите.
Три матроса, толкаясь и подшучивая друг над другом, вышли вперед.
– Вам предстоит, – улыбаясь, продолжил капитан, – начать новую жизнь, открыть для себя новый мир далеко за пределами того, что вы знали раньше.
Помощник выбросил за борт ведро на веревке. Послышался плеск, и он вытянул полное ведро на палубу.
Рауль подошел к Сандро и забрал ведро.
– Ты первый, – указал он на курчавого матроса, тот кивнул и отошел, куда велел капитан. Мгновение, замах – и каскад воды обрушился на матроса. Тот помотал головой, отфыркиваясь.
– Холодная! – остальные новички сжались.
Ведро снова улетело за борт, а мокрого матроса горячо приветствовали его товарищи.
Капитан слегка кивнул головой следующему мужчине.
– Ух! – успел только выкрикнуть тот, когда вода окатила его с ног до головы.
Сандро вытащил третье ведро.
Третий матрос встал сам, до команды капитана. Ему уже не терпелось выпить горячительного, которым угощали мокрых матросов остальные.
– Отныне вы крещены океаном!
Кто-то засвистел, захлопали в ладоши, ирландец снова хотел заиграть на скрипке, но тут раздался женский голос.
– А как же я, капитан? Я тоже впервые нахожусь в водах океана.
Рауль обернулся. Франческа стояла, озаренная теплым светом огней факелов, матросы притихли.
– Франческа… я не уверен… – он хотел сказать, что ее здоровье слишком хрупкое, чтобы рисковать, но увидел не бледную и болезненную девушку, а ту, в которой горел огонь, которая сама была им, медью в волосах, румянцем на щеках, золотыми нитями в платье сверкали в ней языки пламени.
Сандро молча бросил ведро за борт, Франческа благодарно взглянула на него, прошла и встала там, где до нее стояли три матроса.
Рауль принял ведро из рук Сандро и повернулся к ней.
Франческа взволнованно дышала, ожидая, когда он выплеснет на нее воду.
Рауль медленно подошел, поймал удивление в зеленых глазах и поднял руки с ведром над ее головой.
– Я крещу тебя водами океана, водами бесконечной свободы, – и вылил на нее воду. На него тоже попало, но ему не хотелось терять ни секунды из этого зрелища. Девушка охнула, убрала намокшие пряди с лица и засмеялась, но при этом ее подбородок задрожал от холода. Амар тут же возник рядом, набрасывая плащ на мокрые плечи.
– Спасибо, капитан! – счастливо улыбнулась она.
За здоровье посвященных выпили, а потом капитан велел расходиться: он боялся, что Франческа простудится.
Когда тушили факелы, боцман подошел к нему и пожал руку.
– Вы совершили чудо, капитан.
– Нет, – улыбнулся Рауль, – чудо совершила она.
Голова слегка кружилась от хмеля, но Джованна была уверена, что не пьяна: холодная вода достаточно хорошо отрезвила ее. Но не погасила жар во всем теле. Она стояла в темноте, затаив дыхание, чуть дрожа в мокрой одежде.
Капитан вошел, зажег свечу, сбросил мокрый камзол, стянул через голову рубашку. А потом почувствовал чье-то присутствие за спиной и хищно развернулся, готовый отразить нападение. Но, увидев Франческу, опешил. Он хотел спросить, что она здесь делает, но слова застряли в горле. Она сбросила плащ и шагнула к нему. Ее пухлые, соблазнительные губы слегка приоткрылись, и через мгновение холодная мокрая ткань ее платья прижалась к его груди.
Она задумчиво погладила ладонями его шею, плечи, спустилась на грудь. Сердце Рауля выпрыгивало из груди, желание заливало сознание жаркой и густой волной, но он боялся обнять ее.
