а потом, в августе, пошёл да осадил Акру. Тут и Конраду, чтобы не отдать Ги всю славу, пришлось шевелиться. Он тоже привёл туда своих людей. Сперва они с Ги действовали сообща, и, надо сказать, Лузиньян проявил себя неплохо, особенно в одной крупной стычке с воинами Саладина в окрестностях города. Но соперничество-то никуда не делось! А раз соперничают вожди, раскалывается и армия — одни за Ги, другие за Конрада. В таком состоянии войско оставалось больше года...
— А потом что? По твоему тону ясно, что это ещё не всё.
— Ага, случилось ещё кое-что... Объявился король Филипп со своей армией. Он несколько раз встречался с обоими соперниками, прикидывал шансы каждого — и остановил свой выбор на Конраде. Вот почему король Ги здесь. Он решил, что не может ждать, когда к нему явится Ричард, потому что Филипп всем рассказывал, будто нашему королю больше нравится развлекаться с друзьями, а не отвоёвывать Святую землю. Поэтому Ги оставил Филиппа и Конрада под стенами Акры и приплыл сюда с самыми лучшими из своих рыцарей. Он надеется уговорить Ричарда поспешить к Акре и натянуть Филиппу нос.
— И ему это удастся, как ты думаешь?
— Удастся ли Ги убедить короля?
Никон скривился.
— Советники короля Ричарда сказали бы тебе, что, возможно, удастся... А я лично думаю, что уже удалось, потому что Ричард слушал его очень внимательно, а когда Ги закончил, подарил ему новую одежду и доспехи... Старая одежонка Ги совсем прохудилась, кольчуга заржавела и рассыпалась. А ещё Ричард подарил ему пятнадцать сотен фунтов в серебряных марках и уйму других сокровищ взамен тех, которых Лузиньян лишился... Я состою на службе короля много лет и никогда не видел, чтобы он делал такие подарки тем, кто ему не нравится, или тем, кому он не собирается помочь.
— Хмм. Стало быть, теперь, когда они свели близкое знакомство, Ричард поможет Ги?
Ответа Андре так и не получил, потому что один из приятелей Никона торопливо подошёл к костру с известием, заставившим обоих собеседников вскочить. Оказалось, что Исаак Комнин направил к Ричарду послов с просьбой о мире и улаживании разногласий, и Ричард, как всегда, действуя под влиянием порыва, с ходу согласился. Встреча состоится после полудня, перед воротами Лимасола. Король собирается выехать верхом, во всём своём великолепии, и Никону с товарищами придётся прервать отдых, дабы при полном параде сопровождать короля.
Не прошло и пары минут, как Никон исчез, отправившись в сторону городских ворот, и Андре снова остался один. Он размышлял над услышанным и думал, что же теперь предпринять. Ему не хотелось пропустить встречу короля с Исааком Комнином, поэтому он вернулся на борт своего судна, а после полудня, закинув за спину арбалет и колчан с болтами на случай, если выпадет возможность попрактиковаться в стрельбе, направился пешком к условленному месту встречи — невысокому плоскогорью к западу от городских ворот.
ГЛАВА 5
Прибыв к назначенному месту, Андре Сен-Клер занял выгодную позицию у большого одинокого валуна — достаточно близко, чтобы видеть обоих главных участников встречи и слышать, о чём они будут говорить.
Исаак явился первым. Видимо, он хотел сразить «латинцев» своим императорским великолепием, и его скакун действительно был таков, что Андре восхищённо приподнял брови. Но и конь Ричарда оказался не хуже, а конская сбруя, оружие и королевский наряд Плантагенета были столь щедро изукрашены золотом и драгоценными камнями, что император Кипра в первое мгновение лишился дара речи, да и самомнения у него изрядно поубавилось.
Переговоры прошли быстро, ибо Исаак с ходу признал свою вину, смиренно попросил прощения и выразил готовность предоставить все свои замки для размещения войск Ричарда. В придачу он пообещал присоединиться к Крестовому походу, выставив отряд копейщиков, конных лучников и пехотинцев. В качестве возмещения за украденные с затонувшего дромона деньги он предложил пятнадцать тысяч фунтов золотом, а залогом выполнения его обязательств должна была стать переданная в руки Ричарда единственная дочь Исаака.
Ричард, видимо в приступе великодушия, не выставил дополнительных условий. Он даже вызвал капитана своей стражи и приказал вернуть Комнину великолепный шатёр, захваченный в брошенном императором лагере у Колосси. Двое правителей скрепили перемирие дружеским поцелуем, и Ричард вернулся в свой замок в Лимасоле, тогда как Исаак остался, чтобы проследить за возведением своего величественного шатра на том самом месте, где было подписано перемирие.
Не сомневаясь, что для человека, известного своим вспыльчивым нравом, Ричард обошёлся с кипрским императором более чем мягко, Андре отправился было на стрельбище, но не успел до него добраться: Сен-Клера перехватил один из придворных щёголей Ричарда и отрывисто приказал немедленно явиться к королю. Не прибавив больше ни слова, придворный развернулся и поехал прочь, к замку. Возмущённый столь наглой бесцеремонностью, Андре громко свистнул ему вслед, а когда щёголь обернулся, Сен-Клер высказал всё, что думает о подобной неучтивости, и спросил, где именно находится король. Ответ был таким, какого и ожидал Андре: Сен-Клеру надлежит явиться в королевские покои...
Наглый придворный ещё не договорил, как Андре уже очутился рядом. Совершенно неожиданно юноша схватил щёголя за лодыжку, вырвав ногу всадника из стремени, и резко толкнул его вверх. От толчка не ожидавший ничего подобного рыцарь вылетел из седла и грянулся оземь так, что у него перехватило дыхание. Не успел он сделать вдох и пошевелиться, как Андре наклонился над ним, слегка надавил каблуком сапога на горло бедолаги и, покачивая перед его носом остриём обнажённого кинжала, тихо, но отчётливо произнёс:
— Вот что, мессир. Вы явно нуждаетесь в уроке хороших манер, а также скромности и учтивости, ибо всего этого вам мучительно недостаёт. Вы — недалёкий юнец — при виде человека в простой одежде воображаете, будто этот человек ничего собой не представляет и не заслуживает не только внимания, но и простой вежливости. Вы заблуждаетесь.
Он слегка провёл остриём кинжала по переносице поверженного щёголя.
— Ваша беда в том, мессир, что вы глупец. Ваша голова
