Ухудшение межпартийных отношений повлияло на все сферы сотрудничества. Сократилась торговля, свелись к минимуму научно-технические и культурные связи. Все чаще стали происходить различные инциденты на советско-китайской границе. Группы китайских скотоводов намеренно переходили границу и отказывались возвратиться в Китай по требованию советских пограничников. Новый шаг в эскалации полемики произошел после подписания в Москве Договора о частичном запрещении испытаний ядерного оружия. В крайне грубых заявлениях Китай оценивал московский договор «как величайший обман, который одурманивает народы всего мира и… полностью противоречит чаяниям миролюбивых народов всех стран. Нельзя представить себе, что китайское правительство присоединится к этому грязному обману…» Китайское правительство заявляло: «Неоспоримые факты показывают, что проводимая Советским правительством политика есть политика объединения с силами войны для борьбы против сил мира, объединение с империализмом для борьбы против социализма, объединение с США для борьбы против Китая, объединение с реакцией различных стран для борьбы против народов всего мира» [160] .
Эти заявления означали фактически разрыв между КНР и СССР. Китайскую печать заполнили статьи с грубой критикой всей внешней и внутренней политики Советского Союза. Такая же критика звучала на русском языке в передачах китайского радио. Она все более персонифицировалась и направлялась лично против Хрущева, называемого в Пекине «главным ревизионистом», который ведет Советский Союз к сговору с империалистами и стремится превратить СССР в капиталистическую державу.
Разрыв с Китаем привел к ухудшению отношений между СССР и Румынией, так как Румыния пыталась занять в советско-китайском конфликте нейтральную позицию. Отношения с Югославией, напротив, стали улучшаться. В августе 1963 года Хрущев провел там часть своего отпуска. Еще раньше Тито приезжал в СССР для переговоров и отдыха.
Осенью 1963 года исполнялась 10-я годовщина сентябрьского пленума ЦК и избрания Хрущева Первым секретарем ЦК КПСС. В печати стали появляться слова о «великом десятилетии». Этот юбилей был, однако, испорчен поступавшими в Москву сведениями о плохом урожае. Из-за очень суровой зимы во многих местах погибли озимые, а жаркое лето отразилось на урожае яровых культур и овощей. В отдельных городах случались перебои с продажей хлеба и муки, у хлебных магазинов выстраивались длинные очереди. Хрущев решил совершить краткую поездку по стране, чтобы определить масштабы бедствия. Он побывал на Волге, Кубани, в южных областях Украины. В его речах зазвучали уже иные ноты. Конечно, он продолжал говорить о внедрении кукурузы и изменении структуры посевов. Однако главной темой его выступлений стала химизация сельского хозяйства, увеличение производства минеральных удобрений и гербицидов. Конечно, о минеральных удобрениях немало говорили и в прошлом. Но говорили много, а делали мало. В 1962 году в СССР производилось всего 17 млн тонн минеральных удобрений, и на гектар пашни их вносилось в 3 раза меньше, чем в США, в 7 раз меньше, чем во Франции, в 11 раз меньше, чем в Англии, в 15 раз меньше, чем в ФРГ. Почти не производились гербициды, хотя потери от сорняков и вредителей были очень велики.
Результаты химизации сельского хозяйства могли появиться не очень скоро, а дефицит зерна ощущался уже в 1963 году. Чтобы обеспечить бесперебойное поступление хлеба в города и избежать рационирования, Хрущев предложил закупить 10 млн тонн пшеницы за границей. Зерно приобреталось главным образом в Канаде, а также в Австралии, Румынии и некоторых других странах. Впервые за всю свою историю Советский Союз пошел на столь большие закупки зерна за границей.
1961–1963 годы. Изменения в области культуры и идеологии
Несмотря на краткость, этот период оказался крайне важным и в некоторых отношениях переломным в истории советской культуры. Было сказано и сделано много такого, что потом не удалось вытравить из сознания поколения, которое с определенными оговорками можно было бы назвать «поколением XX съезда». Именно в начале 60-х годов более четко определились две линии в идеологии и культуре. Одна – линия прогресса, преодоления застоя и догматизма, расширения возможностей для социалистического творчества и плодотворных поисков новых путей, форм и методов социалистического развития, проявления определенной терпимости и либерализма, ограниченного диалога. Другая – линия консерватизма и плохо замаскированного сталинизма, оправдания и обеления прошлого, нетерпимости и административного произвола. В литературе первая линия наиболее ярко выразилась в работе журнала «Новый мир», редакционную коллегию которой в 60-е годы возглавлял А. Т. Твардовский, вторая линия была представлена журналом «Октябрь» во главе с писателем В. Кочетовым. Как раз в 1961 году Кочетов опубликовал в «Октябре» свой программный роман «Секретарь обкома», который резко критиковали в первом номере журнала «Новый мир» за 1962 год. Эти же две тенденции можно было проследить в области театра и кино, изобразительного искусства, в общественных науках.
Отчетливый подъем наметился в гуманитарных науках, что проявилось, в частности, на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук в феврале 1962 года и на Всесоюзном совещании историков в декабре того же года. Расширялась тематика и углублялось содержание исследований в области экономики, которые послужили теоретической основой более поздней экономической реформы 1965 года. Была создана Советская ассоциация политических наук. В исторических науках появилась возможность исследований и публикаций по многим темам, которые до тех пор считались запретными. Уже в 1962 году в СССР вышло несколько книг, статей, где не только пересматривались догмы сталинского времени и более объективно высвечивалась история коллективизации и индустриализации, но и приводились неизвестные ранее общественности конкретные факты преступлений Сталина и его ближайших помощников. В центральных газетах, а также в прессе союзных и автономных республик, в краевых и областных органах печати стали публиковаться статьи-некрологи, посвященные памяти погибших в 30—40-е годы партийных, государственных, хозяйственных, военных работников и деятелей культуры. Эти статьи заканчивались обычно словами: «…стал жертвой необоснованных репрессий в годы культа Сталина», «…трагически погиб в годы культа личности», «…был оклеветан и погиб». Да и сам Хрущев в своих выступлениях 1962 года не раз возвращался к теме культа личности. Наиболее решительные слова на этот счет содержались в одной из его речей во время визита в Болгарию. Он говорил, в частности, о несовместимости «марксизма-ленинизма и злодейства». «Сталина мы осуждаем, – заявил Хрущев, – потому что он обнажил и направил меч против своего класса, против своей партии» [161] .
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
