Вместо постепенного накопления знаний мы имеем в целом ряде областей не только «взявшиеся неизвестно откуда в целостном виде», но и вовсе не развивающиеся, а постепенно деградирующие системы. Этот процесс отмечается практически во всех древних культурах в той части нашего знания о них, которым имеется фактическое подтверждение.
В Междуречье прослеживается упрощение применяемых на практике математических методов и снижение точности астрономических расчетов. В Древнем Египте живопись на основе «появившейся ниоткуда» в целостном виде системе приемов технического черчения хоть и сохраняется длительное время, но все-таки тоже в конце концов деградирует.
Календарь сапотеков и тольтеков, пришедших на смену майя, значительно проще и менее точен календаря их предшественников. Да и сам календарь — вместе с выдающимся астрономическим знанием, отраженным в Дрезденском кодексе, — еще задолго до майя скатывается с позиций астрономического знания до уровня астрологических примет. Поэтому в Мезоамерике даже возникла столь странная для нас традиция, в соответствии с которой название дня по календарю (которое стали считать определяющим судьбу человека) индейцы присваивали рождающимся в этот день детям…
Это — реальные факты. А все выводы и заключения историков о якобы «постепенном накоплении знаний на протяжении многих поколений людей» до сих пор не имеют ни одного (!) «овеществленного» подтверждения и являются, по сути, лишь теоретическими домыслами.
Заметим попутно, что процесс деградации охватывает именно те сферы «человеческих» (точнее сказать все-таки «нечеловеческих») знаний, которые не имеют прямого отношения к «бытовой» стороне существования в роли слуг богов…
* * *
Любопытно, что признаки вовсе не развития, а именно деградации прослеживаются даже там, где ее раньше и не замечали — в сфере письменности.
Например, долгое время считалось, что индейцы Южной Америки письменности вообще не знали, а для хранения и передачи информации использовали лишь кипу — узелковое «письмо», в котором информация фиксировалась с помощью не только количества и расположения узелков, но и посредством разного цвета нитей. И нередко можно встретить восхищение исследователей тем, насколько сложную информацию индейцы передавали с помощью такой системы.
Рис. 233. Кипу в музее города Ика (Перу)
Однако в последнее время накоплено уже так много данных, что даже историки (хоть пока и далеко не все) заговорили о том, что письменность тут все-таки была, но по странным обстоятельствам была утеряна. Вместо нее и появилось узелковое письмо.
Но возможности кипу гораздо более ограничены, чем у письменности. Налицо явная деградация знаний, пусть и носящая разовый, скачкообразный характер. И очень многое указывает на то, что далеко не последнюю роль здесь сыграли вовсе не объективные обстоятельства, а сугубо субъективные факторы.
«…правитель Any Капак основал в Куско «университет». Когда он правил, писали буквами и знаками на пергамене и на листьях деревьев. Однако прошло несколько лет, рассказывает хронист, и другой правитель уничтожил письменность, запретил календарь. Сделал он это потому, что в стране вспыхнула какая-то эпидемия. Правитель обратился к оракулу, и тот посоветовал запретить по всей стране письменность. Так как эпидемия, мол, связана с письменами. «Пусть никто их не употребляет и не восстанавливает, ибо их употребление причинит большой вред…» И тогда правитель «приказал законом под страхом смерти, чтобы никто не имел дела с пергаменами и листьями некоторых деревьев, на которых писали, и чтобы никоим образом не употребляли букв. И так как впоследствии один ученый амаута изобрел знаки, его сожгли живым. И таким образом с этого времени они употребляли шнуры и кипу»…» (Р.Рубинштейн).
«Действительно ли эпидемия вызвала запрет письменности? В других хрониках имеется намек на какую-то борьбу между двумя группами жрецов. Если это так, то, к сожалению, победили самые реакционные. Точных сведений у нас нет. Известно только, что незадолго до испанского завоевания жрецы инков наложили запрет и на искусство. Даже храмы начали возводить из голых камней, на которых не было никаких украшений, посуду изготовляли самой простой формы, исчезли украшения, праздничная одежда. Только храм Солнца и сказочный сад около него с удивительными деревьями, цветами, травой, сделанными из золота и серебра, и покои правителя свидетельствовали о бывшем высоком уровне искусства» (там же).
Однако тут Рубинштейн, мягко говоря, немного ошибается. Пусть и не совсем точные, но сведения у нас есть. И дают их те же легенды и предания, которые указывают как на то, что переход к кипу произошел вовсе не перед самым испанским завоеванием, а значительно раньше, так и на связь этого перехода с Войной Богов.
Согласно хроникам Монтесиноса, утеря письменности индейцами происходит вскоре после божественного огня с небес, который разом уничтожил всех местных «гигантов» (то есть богов — см. ранее). Причем, реальные факты указывают на то, что эта «утеря» в действительности больше напоминает целенаправленное уничтожение все письменных источников. Следы такого уничтожения остались, например, в Тиауанако на перекрытии ворот, лежащем среди настолько сильно разбросанных блоков, что археологи даже не могут из них собрать что-то целостное.
Рис. 234. Перекрытие ворот со следами преднамеренного уничтожения надписи (Тиауанако)
Если же мы учтем, что обычно жрецы действовали «по воле богов» (а боги были вполне реальны и осязаемы), и что желание победителей стереть всю память о побежденных вполне понятно и естественно, то за «утерей» индейцами письменности, по всей логике, должны были стоять послевоенные действия богов «второй волны».
Так что вполне возможно, что пока боги-победители были заняты демонтажем и вывозкой трофейного оборудования из разрушенных в ходе военных действий сооружений, люди — по указанию богов — уничтожали все письменные упоминания о тех, кто эту войну проиграл. И судя по всему, эти указания были исполнены очень тщательно…
* * *
В Мезоамерике дело обстояло несколько иначе. То ли индейцы оказались менее исполнительными, то ли требования богов были менее жесткими и категоричными — сейчас это, конечно, установить сложно. Но как бы то ни было, кое-что от письменности все-таки осталось.
Однако присмотримся повнимательней к тому, что именно осталось. И для этого зададимся совсем простым вопросом: а что, собственно, подразумевается под «текстами» и «письменными источниками», когда заходит речь о мезоамериканской письменности?..
Мало-мальски пристальный взгляд выявляет немаловажную деталь. Подавляющее большинство текстов представляют из себя довольно краткие записи, нанесенные преимущественно либо на сосуды, либо на каменные стелы и стены сооружений, и нередко сопровождаемые поясняющими рисунками. При этом очень часто весомую часть из общего количества элементов такого «текстового сообщения» представляют символы, которые относятся к обозначению календарной даты того или иного события.
Является ли это текстом?.. С точки зрения лингвистов — несомненно, да. А если взглянуть с точки зрения «обывательской», «житейской»?.. В этом случае выясняется, что на самом деле «полновесными» текстами их назвать можно только с большой натяжкой, или несколько «преувеличивая реальность».
Дело в том, что письменность — это не просто набор символов, выстраиваемых по определенным правилам. Это — прежде всего инструмент коммуникации, инструмент передачи информации!..
Сколько бит (то есть единиц) информации можно передать подобным текстом, если не учитывать поясняющие рисунки?.. Очень и очень мало. Что реально и подтверждается переводами этих текстов.
Возьмем для примера, отрывок из книги В.Гуляева «Второе открытие цивилизации майя», который посвящен соперничеству между городами Копан и Киригуа. Этот отрывок примечателен сразу по двум причинам. Во-первых, он довольно типичен по тематике и содержанию для Мезоамерики. А во-вторых, он представляет перевод (в причесанном виде) сразу целой группы текстов, довольно большой по общему объему.
«…в середине позднеклассического периода, правитель Киригуа «Двуногое небо» поднял мятеж против метрополии, а затем пленил и принес в жертву богам правителя Копана, известного по иероглифическим текстам как «VIII Кролик». «Двуногое небо» увековечил далее эту победу путем расширения размеров своего родного города Киригуа и с помощью установки посвятительных стел, где прославил свою воинскую доблесть. Тем не менее, несмотря на этот унизительный разгром «VIII Кролика», Копан как город и независимое государственное образование, по-видимому, не пострадал сколь-нибудь значительно и определенно не потерял свою независимость. Напротив, старая Копанская династия царей продолжала сидеть на троне, а преемник «VIII Кролика» сумел значительно расширить размеры одной пирамиды в Копане, построив знаменитую «Иероглифическую лестницу». 80 ступеней этой лестницы содержат иероглифическую летопись с восхвалением всех предыдущих правителей Копана, включая несчастного разбитого в бою и принесенного в жертву «VIII Кролика»» (В.Гуляев, «Второе открытие цивилизации майя»).
