пришлось бы бороться за свое счастье и я знать не знала бы о Максоне. Он даже принцем не был бы. Руки Марли не пострадали бы, и они с Картером не ютились бы в крохотной комнатушке, в которую едва влезала кровать. А мой младший братишка Джерард спокойно учился бы любым наукам, каким только захотел, вместо того чтобы заставлять себя заниматься искусством, к которому не испытывал ни малейшей тяги.
Обеспечив себе комфортную жизнь в прекрасном доме, Грегори Иллеа лишил большую часть страны возможности даже хотя бы попытаться иметь то же самое.
Максон сказал, что, если я захочу узнать что-то о нем, достаточно только спросить. Мне было страшно, что он окажется таким же, но необходимо знать наверняка. Если от меня требовалось принять решение, продолжу я участвовать в Отборе или уеду домой, мне необходимо было точно знать, из какого он теста.
Облачившись в домашние туфли и халат, я вышла из комнаты. По дороге мне встретился безымянный гвардеец.
– У вас все в порядке, мисс? – спросил он.
– Да, я сейчас вернусь.
У него был такой вид, как будто он хотел сказать что-то еще, но я поспешила уйти. Я поднялась на третий этаж. В отличие от всех остальных этажей, охрана стояла прямо на лестничной площадке, так что просто так пройти в комнату Максона я не могла.
– Мне нужно поговорить с принцем, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.
– Уже очень поздно, мисс, – заметил тот, что стоял слева.
– Максон не будет возражать, – пообещала я.
Тот, что стоял справа, ухмыльнулся:
– Думаю, мисс, его сейчас не обрадует ничье появление.
Я нахмурилась, осмысливая услышанное.
Он был с другой девушкой.
Наверняка это была Крисс, больше некому. И в эту самую минуту она сидела в его комнате, болтая с ним и смеясь, а может, изменяла своему правилу «никаких поцелуев до обручения».
Из-за угла показалась служанка с подносом в руках и двинулась к лестнице. Я отступила в сторону, пытаясь решить, стоит ли попытаться все-таки убедить охранников пропустить меня к Максону или сдаться. Пока я соображала, гвардеец заступил мне дорогу:
– Вам нужно вернуться к себе в комнату, мисс.
Хотелось наорать на них или сделать еще что-нибудь в этом роде, такое чувство собственного бессилия меня охватило. Впрочем, толку от этого все равно не было никакого, так что я развернулась и пошла по лестнице вниз. Один из охранников – тот самый, что ухмылялся, – пробормотал что-то неразборчивое, и мне стало совсем тошно. Он потешался надо мной? Или жалел? Я не нуждалась в его жалости. У меня и без нее кошки на душе скребли.
Когда я вернулась на второй этаж, то с изумлением увидела ту самую служанку, с которой только что столкнулась. Она делала вид, будто поправляет туфлю, хотя на самом деле ничем таким занята не была. Когда я приблизилась, девушка подняла голову, подхватила свой поднос и пошла мне навстречу.
– Он не у себя в комнате, – шепнула она.
– Кто? Максон?
Девушка кивнула:
– Поищите на первом этаже.
Я улыбнулась, с изумлением качая головой.
Она пожала плечами.
– Сами вы его не нашли бы. И потом, – добавила она с обожанием во взгляде, – мы вас любим.
Служанка поспешила по лестнице на первый этаж. Я задумалась, кто такие эти «мы». Впрочем, на данный момент мне было вполне достаточно этого простого проявления доброты. Я немного постояла, чтобы не спускаться сразу за ней, потом двинулась по лестнице вниз.
Главный зал, хотя и был не заперт, пустовал, столовая тоже. Я заглянула в Женский зал, решив, что забавно было бы, если бы они устроили свидание там, но – нет. Я спросила гвардейцев, стоявших на часах, и они заверили меня, что Максон в сад не выходил, так что я заглянула в несколько библиотек и гостиных, прежде чем прийти к выводу, что они с Крисс или расстались, или вернулись обратно к нему в комнату.
Прекратив поиски, я завернула за угол и направилась к черной лестнице, до которой было ближе, чем до парадной. Я ничего не видела в темноте, но до меня вдруг отчетливо донесся чей-то шепот. Я замедлила шаг, не желая никому помешать и не очень понимая, откуда он доносится.
И снова шепот.
Кокетливый смешок.
Томный вздох.
Звуки стали отчетливей, и я поняла, откуда они идут. Я сделала еще один шаг, повернула голову влево и увидела парочку, обнимавшуюся в темноте. Когда я осознала, кто это, то испытала шок.
Не узнать светлые волосы Максона было невозможно даже в темноте. Сколько раз я видела их в полумраке сада? Но чего я не то что никогда не видела, но не могла себе и представить, так это того, как выглядят эти волосы, когда в них запускает свои длинные пальцы с наманикюренными алыми ногтями Селеста.
Она практически вдавила Максона в стену. Ее свободная рука расположилась у него на груди, а одной ногой она обвивала его ногу. В разрезе платья виднелось бедро, в сумраке холла отливавшее молочной голубизной. Селеста слегка отстранилась от него и тут же вновь приникла к его груди, судя по всему, чтобы поддразнить.
Я все ждала, когда он потребует оставить его в покое, скажет, что она ему не нужна. Но принц этого так и не сделал, а, наоборот, принялся целовать ее. Она явно блаженствовала, хихикая над его пылом. Максон что-то прошептал ей на ухо, и Селеста прижалась к нему всем телом, целуя его с удвоенным старанием. Лямка платья соскользнула с ее плеча, открыв километр голой кожи на спине. Никто из них даже не удосужился поправить ее.
Я оцепенела. Мне хотелось закричать или завизжать, но горло словно сжала ледяная рука. Ну почему это должна была оказаться именно она?
Селеста оставила в покое губы Максона и занялась его шеей. Издав еще один непристойный смешок, она снова набросилась на него с поцелуями. Максон закрыл глаза и улыбнулся. Селеста сдвинулась в сторону и больше не заслоняла меня от принца.
Мне хотелось убежать, исчезнуть, испариться. Вместо этого, я продолжала стоять столбом.
Так что когда Максон открыл глаза, то увидел меня.
В то время, как губы Селесты путешествовали по его шее, мы с ним молча смотрели друг на друга. Его улыбка померкла, он стал похож на каменное изваяние. Потрясенное выражение на лице принца наконец-то заставило меня сдвинуться с места. Селеста была так увлечена своим занятием, что ничего не заметила, и я бесшумно отступила в темноту, стараясь не дышать.
