Осаждающие остановились перед брешью, которую упорно защищали солдаты милиции. Уже более пятисот врагов нашли смерть на острове Антекирта, тогда как число осаждённых почти не уменьшилось.
Вражеский военачальник понял, что необходимо немедленно выйти в море, если он не хочет погубить всех своих людей. Напрасно Саркани убеждал его штурмовать Артенак, – был дан приказ отступить к берегу, и сенуситы столь же беспрекословно отошли от города, как ринулись бы на верную смерть, если бы им ведено было умереть.
Но следовало дать пиратам урок, который они запомнили бы надолго.
– Вперёд, друзья!.. Вперёд!.. – крикнул доктор.
Под командованием Петера и Луиджи человек сто солдат бросились преследовать беглецов, спешивших добраться до берега. Попав с одной стороны под огонь "Феррато", а с другой – под пули защитников города, сенуситы дрогнули. В их рядах произошло замешательство, и уцелевшие опрометью кинулись к лодкам, менее других пострадавшим от снарядов.
В пылу сражения Петер и Луиджи стремились завладеть только одним человеком. Этот человек был Саркани. Но они хотели захватить его живым и лишь чудом избежали пуль, так как негодяй несколько раз стрелял в них из револьвера.
Казалось, однако, что судьба ещё раз спасёт его от справедливого возмездия.
Саркани и начальнику сенуситов удалось вскочить вместе с десятью спутниками в небольшую полакру, они уже отдали швартовы и теперь маневрировали, стараясь выйти в открытое море. «Феррато» был слишком далеко, и там не заметили сигнала о нападении на эту лодку. Ещё немного, и беглецы ускользнули бы от преследования.
В эту минуту Матифу увидел полевое орудие без лафета, валявшееся на песке.
Подбежать к этому заряженному орудию, втащить его на вершину скалы, подпереть плечом, держа за цапфу для равновесия, оказалось для нашего Геркулеса минутным делом.
– Ко мне, Пескад, ко мне! – крикнул он громовым голосом.
Пескад услышал друга и понял его намерение. Он подбежал к полевому орудию, стоявшему на живом лафете, навёл его на полакру и выстрелил.
Снаряд попал в судно и разнёс его в щепки… А Матифу даже не покачнулся, несмотря на сильную отдачу.
Начальник сенуситов и его спутники бросились в воду и почти все тут же утонули. Саркани боролся с прибоем, когда Луиджи подплыл к нему и вытащил его на берег.
Вскоре Саркани был передан Матифу, который крепко схватил его в свои могучие объятия.
Победа была полная. Из двух тысяч врагов, напавших на остров, всего несколько сот избегло гибели и добралось до побережья Киренаики.
Теперь можно было надеяться, что остров Антекирта надолго избавлен от нападения пиратов.
5. ВОЗМЕЗДИЕ
Граф Матиас Шандор уплатил свой долг благодарности Марии и Луиджи феррато. Госпожа Батори, Петер и Сава, наконец, соединились. Достойные были вознаграждены, оставалось лишь покарать предателей.
В течение нескольких дней, последовавших за разгромом сенуситов, колонисты усиленно работали, приводя остров в порядок. Петер, Луиджи, Пескад и Матифу, то есть все главные герои этой драмы, были целы и невредимы, если не считать пустячных ранений. И, однако, как мы видели, они не берегли себя. Зато какая была радость, когда доблестные воины вернулись в большой зал Ратуши, где их ожидали Сава Шандор, Мария Феррато, госпожа Батори и её старый слуга Борик. Оставалось отдать последний долг тем, кто пал в борьбе, и маленькая колония опять заживёт своей счастливой жизнью, которую отныне, по всей вероятности, ничто больше не нарушит. Сенуситы потерпели полное поражение на острове Антекирта, а главное, среди них уже не будет Саркани, чтобы разжигать ненависть в сердцах пиратов и призывать их к мести. К тому же доктор собирался вскоре усовершенствовать оборонительную систему острова. Предстояло не только обезопасить Артенак от нападения, но и укрепить всю береговую полосу, чтобы на острове больше не могли высадиться неприятельские войска. Кроме того, решено было привлечь в Антекирту новых колонистов, которым плодородная почва острова сулила полное благоденствие.
А в ожидании этого ничто не мешало отпраздновать свадьбу Петера Батори и Савы Шандор. Бракосочетание назначили на девятое декабря, и теперь уже не было причин его откладывать. Пескад снова принялся за приготовления к празднеству, прерванные нападением разбойников, прибывших из Киренаики.
Однако следовало без промедления решить судьбу Саркани, Силаса Торонталя и Карпены. Они сидели в одиночных камерах крепости и даже не знали, что все трое оказались во власти доктора Антекирта.
Шестого декабря, через два дня после разгрома сенуситов, доктор приказал привести заключённых в большой зал Ратуши; сам он вместе с Петером и Луиджи держался в стороне.
Пленники впервые увидели друг друга перед трибуналом Артенака, состоящим из самых уважаемых судей города. Зал охранялся отрядом солдат.
Карпена казался взволнованным, хотя лицо его сохраняло всё то же плутоватое выражение. Он искоса посматривал по сторонам, не смея поднять глаза на судей.
У Силаса Торонталя был очень подавленный вид, он стоял, опустив голову, и инстинктивно сторонился своего бывшего сообщника.
Душу Саркани переполняло одно чувство – ярость, ведь он попал в руки своего врага, доктора Антекирта.
Луиджи первый приблизился к судьям и проговорил, обращаясь к испанцу:
– Карпена, я Луиджи Феррато, сын рыбака из Ровиня. Ты донёс на моего отца, он был сослан на каторгу и там погиб!
Карпена выпрямился. У него потемнело в глазах от злобы. Так, значит, он действительно встретил Марию на улице Мандераджо на Мальте, а теперь её брат Луиджи Феррато бросил ему в лицо это обвинение!
Тут выступил Петер и, протянув руку по направлению к банкиру, сказал:
– Силас Торонталь, взгляните на меня, я Петер Батори, сын венгерского патриота Иштвана Батори. Это вы со своим сообщником Саркани выдали моего отца австрийской полиции Триеста, это вы послали его на смерть!
Затем, обращаясь к Саркани, он заявил:
– Я Петер Батори, на жизнь которого вы покушались в Рагузе! Я жених Савы, дочери графа Матиаса Шандора, которую вы похитили пятнадцать лет назад из замка Артенак!
Торонталь был потрясён, узнав Петера Батори, ведь он считал его мёртвым!
Саркани стоял с наглым видом, скрестив на груди руки, он мог бы показаться спокойным, если бы не лёгкое дрожание век, выдававшее его волнение.
Ни Торонталь, ни Саркани ничего не ответили на предъявленные им обвинения. Да и что могли они сказать своим жертвам, которые, казалось, вышли из могилы, чтобы потребовать у них ответа.
Но их ожидал новый удар! С места поднялся доктор Антекирт и сказал глухим голосом:
