Она попыталась угадать, который сейчас час. С равной вероятностью это могли быть и полдень, и полночь. Темнота все время была одинаковая. А ее жалкие трапезы ей приносили нерегулярно, так что она не могла оценить ход времени. И Дьяна вспоминала всякие мелочи, пыталась занять мысли воспоминаниями о счастливых днях, боролась с подступающим безумием. Она ясно помнила, что Люсилер рассказывал ей о своем заточении в Фалиндаре, когда ее первый муж, Тарн, запер его в подземелье, чтобы показать, что такое пытки. Это было лишь демонстрацией, но тогда Люсилер об этом не подозревал и вытерпел то тяжелое время, спасаясь от безумия только силой разума.
«Разум, – напомнила себе Дьяна. – Он по-прежнему при тебе. Держись за него».
Дьяна была полна решимости не поддаваться безумию. Она должна была остаться сильной ради Шани – встретиться с Бьяджио на его острове и каким-то образом отнять у него дочь. И для этого ей понадобится вся сила ее разума. Бьяджио хитрый дьявол. Ричиус утверждал, что он – непревзойденный тактик. И если она хочет помериться с ним умом, этот ум нужно сохранить в целости. Она ухватилась за одеяло, стиснула его обеими руками и стала вспоминать лицо Ричиуса. Как это ни странно, оно стало блекнуть в ее памяти. И Шани тоже. Это пугало.
«Думай! – приказала себе Дьяна. – Не позволяй себе впадать в отчаяние. Ищи выход».
Она находится на корабле, плывущем к Кроуту. Даже если бы ей удалось выбраться из заточения, вокруг только открытое море. И если она попытается убежать, ее могут наказать. Донхедрис полон похоти, но его напарник Малтрак, невысокий и смуглый, превосходит его жестокостью. Иногда, принося ей еду, он едко улыбается, наслаждаясь ее страхом. Но уж таковы Рошанны. Ричиус был прав. Они – псы. Как Симон. Она вырвет у него сердце, когда найдет этого негодяя.
Рядом с камерой зазвучали гулкие шаги. Дьяна села, со страхом ожидая вторжения. Щелкнул замок на двери трюма, лязгнули цепи. Она инстинктивно заслонила глаза, защищая их от боли, которую принесет с собой свет. Дверь со скрипом открылась. Поток болезненного света заслонили собой два силуэта. Дьяна поморщилась и отвернулась: она уже узнала обоих пришедших. Как всегда, Малтрак вошел первым, Донхедрис – сразу за ним.
– Ах, какая чудесная вонь! – захихикал Малтрак. Он оставил дверь открытой и остановился в полосе света, нависая над Дьяной. – Девка! Смотри на меня, девка, я к тебе обращаюсь.
Дьяна попыталась посмотреть на него сквозь раздвинутые пальцы. Глаза у нее начали слезиться от света. Она думала, что сейчас ночь, но пробивавшийся сквозь иллюминаторы солнечный свет сказал ей, что наступило утро. Или, может быть, день. Она действительно потеряла счет времени.
Малтрак улыбался, блестя острыми зубами. Донхедрис дышал через открытый рот. Дьяна презрительно им улыбнулась.
– Что вам еще нужно? – огрызнулась она.
– Вставай! – приказал Малтрак. – Пора идти.
– Идти? Куда идти?
– Увидишь.
Малтрак посторонился, пропуская Донхедриса в трюм. Дьяна поспешно отпрянула, отодвинувшись к самой стенке, но Донхедрис поймал ее и поднял с пола. Волна слабости накатила на нее, грозя отключить сознание. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, но все равно впилась ногтями ему в руки, царапая голую кожу. Донхедрис досадливо заворчал и резко ее встряхнул. При этом он сжал ее так сильно, что у нее перехватило дыхание.
– Куда вы меня ведете? – воскликнула она. – Говорите, подонки!
– Господи, ну и язва! – заметил Малтрак.
Он повернулся и вышел из трюма, жестом приказав Донхедрису идти следом. Донхедрис взвалил Дьяну себе на плечо и последовал за своим напарником. Яркий свет впился Дьяне в глаза, выбив из них потоки слез. Она яростно их вытирала, пытаясь разглядеть, куда ее несут. Слышно было, как Малтрак быстро поднимается вверх по трапу, потом Донхедрис наклонился, подныривая под балку. Положив свою мясистую лапу Дьяне на голову, он заставил пригнуться и ее.
Они поднимались наверх, сначала на одну палубу, потом на следующую. Дьяна слышала голоса, ясный шум волн. Свежий воздух пах солью. К ней почти вернулось зрение, но в глазах еще стоял туман. Первое, что она ясно разглядела, была широкая спина Донхедриса. Его руки охватывали ее талию, словно кольца удава, не давая дышать. Еще один подъем – и порыв холодного ветра рванул на ней лохмотья. На нее лился солнечный свет, теплый и жестокий.
– Отпусти ее! – приказал Малтрак.
Донхедрис наклонился и ослабил свою хватку. Дьяна упала на палубу. Она сидела на досках, тряся головой и щурясь. Вокруг нее стояли какие-то мужчины – матросы, как те, которых она видела, когда ее привезли на корабль. Их темные силуэты теснились, надвигаясь на нее. Она с трудом поднялась на колени, потом – на ноги, раскачиваясь вместе с креном корабля. Малтрак схватил ее за волосы и заставил поднять голову.
– Смотри! – приказал он.
Он указал через борт. Глаза Дьяны привыкли к солнцу – и она различила вдали все увеличивающуюся в размерах землю, остров, плавающий в безбрежном синем море. Вокруг острова стояли корабли – огромные черные суда с высокими мачтами, полными шелковистых парусов.
– Кроут, – объявил Малтрак. – Твой новый дом.
Граф Ренато Бьяджио сидел в гостиной, хмуро глядя на рюмку бренди. Яркий солнечный свет, лившийся сквозь стеклянную стену, наполнял комнату. На горизонте виднелся стоящий на якоре «Мститель». В камине пылал жаркий огонь, дававший волны тепла. Обтянутое кожей кресло, напоминающее трон, стонало от нетерпеливых движений графа: ему никак не удавалось удобно устроиться. Его ум был занят важнейшими вопросами. «Мститель» вернулся слишком рано. А «Устрашающий» вообще не приплыл. Слуги уже доложили, что на «Мстителе» Симона нет. Бьяджио покачал в руке рюмку с бренди, рассеянно вдыхая тонкий букет. Он еще даже не пригубил его – так его разгневал неожиданный поворот событий. И он испытывал не только гнев, но и еще одно чувство, в котором графу Кроута очень не хотелось себе признаваться.
Это была тревога.
Симон плохо переносит море, но Н'Дек – опытнейший моряк. Очень маловероятно, чтобы они сбились с курса или потерпели крушение, но такой шанс все-таки есть, особенно когда плавание длится так долго. Но вот столь раннее возвращение «Мстителя» было чем-то невероятным.
Где, к черту, Симон? Бьяджио закрыл глаза, стараясь подавить беспокойство. Не годится, чтобы Малтрак и Донхедрис увидели его озабоченным.
– Будем надеяться, что они смогут нам все объяснить, – сказал Саврос.
Помрачающий Рассудок ждал в гостиной вместе с Бьяджио: ему не терпелось услышать известия, привезенные Рошаннами, и Бьяджио позволил ему остаться. Вид Савроса всегда действовал на людей, а Бьяджио хотелось, чтобы его агенты испытывали страх. Саврос расхаживал по комнате, скрестив на груди паучьи руки. В его синих глазах горело любопытство. Он был страшно худ, и отбрасываемая им на пол тень казалась составленной из веточек. Бьяджио наблюдал за его метанием, мысленно отметив, насколько бесшумны его шаги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
