вскоре после ланча отправились вдвоем на каноэ вверх по реке. Нет лучшего лекарства от всеобщей печали и бесплодных попыток напрячь мозги, чем свежий воздух и физические нагрузки. Если на суше в такую жару это почти недостижимо, то тут река Уай предоставляла массу разных возможностей. Уай — река не для женщин. Стоит направить нос лодки против течения, и приходится поднапрячься, бешено работать веслами, преодолевая частые стремнины. На обратном пути лодка уже легко и плавно скользила по воде, но вдруг они услышали громкий оклик с берега, до того казавшийся совершенно безлюдным. Тут Бридоны с удивлением увидели туриста в шортах — остальной его гардероб сводился к минимуму, — призывно машущего им рукой с дальнего берега. Потребовалось немало усилий придерживаться прежнего курса и затем резко направить каноэ поперек течения. Управление лодкой требовало не только огромных усилий но и сосредоточенности и почти не позволяло озираться по сторонам, а потому, лишь приблизившись к берегу, Майлз издал радостный и удивленный возглас.
— Лейланд! — крикнул он. — Что вы здесь делаете, черт побери? — Подплыв еще ближе, он добавил: — Полиция подослала работать подсадной уткой? Расследуете очередное скандальное происшествие с туристами, что-то в этом духе? Как вообще вы нас узнали?
Лейланд придержал лодку, чтобы они могли выбраться на берег, и привязал ее к колышку.
— Сразу узнал вас. Тайно выведал о вашей прогулке вверх по реке. Также имейте в виду: я здесь инкогнито, зарубите это себе на носу. Видите вон те заросли? Вы наверняка не знаете, но именно там пролегает граница имения Ластбери. Я и подумал, что лучше всего разбить палатку как можно ближе к границе. Вот уж повезло так повезло. Поначалу никак не получалось сообразить, как же вступить с вами в контакт.
— О, просто поразительно, — пробормотала Анджела, осматриваясь по сторонам. — Никогда бы не подумала, что вы на такое способны. Все эти бойскаутские игры, добывание огня трением двух палочек, копчение угря на костре. Это огромная удача для вас оказаться здесь!
— Я не просто здесь оказался, миссис Бридон. Я явился туда, куда меня направили. Направили меня, хотите верьте, хотите нет, лишь по одной причине — вы здесь.
— Вот видишь, Майлз, дорогой! Так и знала, они рано или поздно нападут на твой след.
— На этот раз все получилось несколько иначе. Люди сверху, одному господу ведомо, каким образом, выяснили, что вы находитесь именно здесь. К тому же узнали о нашей дружбе. Поскольку они не смогли дать мне официального статуса, то придется использовать вас в качестве подставных лиц, или лазутчиков, если вы, конечно, не против.
— Бог мой, Лейланд, — возразил ему Бридон, — никак в толк не возьму, зачем вообще вы здесь, если не наделены официальными полномочиями? Что, потребовалось вмешательство Ярда? Надо сказать, местная полиция весьма рьяно взялась за дело.
— Вы заблуждаетесь, друг мой, Ярд здесь совершенно ни при чем. Они не занимаются этим делом, и убежден, что заниматься не будут. Пусть все хлопоты берет на себя местная полиция — проведет допросы свидетелей и сделает вывод об очередном подобном самоубийстве. Но… впрочем, пожалуй, я не имею права ничего больше сказать. Просто я здесь, вот и все.
— Нет уж, позвольте нам узнать хотя бы чуточку больше, — взмолилась Анджела. — Мы умеем хранить тайны, и вы это прекрасно знаете.
— Вообще-то мне и самому мало что известно, а знать больше вроде как и не положено. Если вкратце, то люди наверху обеспокоены все учащающимися случаями самоубийств влиятельных персон — банкиров и прочих господ. Кто-то выдвинул идею, что, возможно, это вовсе и не самоубийство.
— Так вы хотите сказать, кто-то намеренно уничтожает этих людей? — спросил Майлз. — Ассасины?
— Нечто в этом роде. Лично мое мнение, прямо вам скажу, не на то дерево лают. К примеру, хотят выяснить, уж не разрабатываются ли эти атаки где-то за границей, однако пока еще ни одного иностранца схватить за руку не удалось.
— Майлз, он уже начал выкачивать из нас сведения. Думает, мы расскажем ему о Филлис Морель. Вы уж извините, мистер Лейланд, но на самом деле она никакая не француженка. В том смысле, что у нее нет во Франции ни дома, ни родственников, с которыми бы она переписывалась. По крайней мере, так мне говорили.
— Нет, поймите меня правильно, я не рыбачить сюда приехал. Я прибыл с целью полностью положиться на вас. Вы должны рассказывать мне все — много или мало, в зависимости от вашего желания. Вот только… если поймете, что затевается некое темное дельце, то, надеюсь, окажете услугу правосудию и цивилизации и намекнете мне об этом.
— Замечательно, — сказал Бридон, — но куда именно прикажете обращаться? О, понимаю, я потерял право называться истинным джентльменом с тех пор, как согласился работать шпионом. Черт побери, одно дело — формировать собственное мнение о людях, в доме которых гостишь, и совсем другое — выкладывать на блюдечке эту информацию полиции, на земле которой находится этот дом, и они прекрасно знают его хозяина и хозяйку…
— О, на этот счет можно не беспокоиться, — тут же пояснил Лейланд. — Супруги Халлифорд не входят в список подозреваемых. Уж кто-кто, но каждый из них меньше всего желал смерти Уорсли. Ни в коем случае. Как, вы не знали? Впрочем, информация вполне себе конфиденциальная. Дело в том, что Халлифорд на мели. Бизнес с каждым годом идет все хуже, и вновь подняться ему помогло бы только одно — выгодное коммерческое соглашение, в чьи подробности вдаваться не стану. Как бы там ни было, но Уорсли изо всех сил проталкивал соглашение, и если бы довел дело до конца, то мог буквально спасти эту семью. Теперь его нет в живых, и, скорее всего, сделка вообще не состоится. Нет, они не являлись единственными в мире людьми, в чьих интересах было видеть Уорсли в добром здравии. Да эти Халлифорды носились с ним как с писаной торбой, чуть ли не лебяжьим пухом обкладывали со всех сторон.
— Что ж, я такого не знал, — заметил Бридон. — Ведь в том же доме, помимо нас с Анджелой, находились и другие люди… Теперь мне стало ясно, как действовать. Вы должны знать все, что мне уже известно, потому как эти знания просто пришли ко мне, я не шпионил и никого не расспрашивал для их получения. Все сведения, полученные с этого момента, я волен рассказать вам или же придержать при себе. Я должен сам решать, делиться ими или нет. Еще должен сказать вам, Лейланд, я страшно рад, что вы здесь. Без вас в
