— Простите, — сказал геликомобиль. — Я не заметил, что вы задремали. Резко затормозил. Вы не ударились?
— Все в порядке, — буркнул Сухов.
— Кажется, в вашем доме пожар, — сообщил геликомобиль.
— Что-о?
Антон сам открыл дверцу. Быстро вышел из кабины. В ночных сумерках, тускло освещенных редкими фонарями, Сухов почувствовал сначала запах пожара, потом увидел, как из форточки на втором этаже дома, в котором он жил, валит дым. За темными стеклами вспыхивали язычки пламени. Антон знал, кто живет в той квартире. Пожилая Наталья. Фамилии он не помнил, но хорошо знал эту женщину — одинокую, без мужа и детей, худощавую, всегда бодрую. Окна затемнены — ее, вероятно, нет дома. А вдруг она там? Может, нуждается в помощи?
«Такого дня у меня никогда не было. Хотя… час тому назад начался новый день. Что же делать? Да и можно ли что-либо сделать? Двери у Натальи наверняка закрыты. Может, их выломать? Пожалуй, их уже выломали…»
Под окнами дома собралась небольшая группа людей.
— Беда у кого-то, — послышался за спиной голос геликомобиля.
В глубине улицы завыли пожарные машины. Завывание сирен приближалось и становилось громче. Вот взвизгнули тормоза. Из кабин быстро выпрыгивали биокиберы-пожарники. Антон подумал, что все это ничуть не похоже на кадры кинохроники или передачи телеинформатора. Впервые в жизни он видел настоящий пожар. Биокиберы в серых комбинезонах с отвращением смотрели на дым, на языки пламени, ловкими, отработанными движениями разматывали шланги, подсоединяли их к машинам. К окну на втором этаже поднималась телескопическая лестница, на вершине которой стоял наготове пожарник с брандспойтом в руках. Мощная струя раствора вмиг раздробила стекла. Биокибер переводил струю из стороны в сторону, стараясь скорее сбить пламя. Он шагнул на подоконник и исчез в густых клубах дыма.
Антону почему-то припомнились операционная, минуты собственной беспомощности, когда не можешь сообразить элементарно простой вещи, к примеру, попросить отрегулировать свет от рефлектора. Санитар первым догадывается и спрашивает заботливо, с плохо скрытым раздражением: «Вам лампу нужно поправить, она же не туда светит…»
За первым пожарником поднялся второй с большим фонарем. Осветил клубящийся белый пар в комнате.
— Беда у кого-то, — вновь повторила машина.
Антон обернулся. Геликомобиль все еще стоял у тротуара.
— Там была прекрасная библиотека, — сказал в раздумье Сухов.
— Вы знаете, кто там живет?
— Старая одинокая женщина…
— Одному плохо, — резюмировала машина.
Наконец пламя унялось. Все четче становились очертания фигур пожарников. Один из них крикнул из окна:
— «Скорую помощь» вызвали?
«Значит, Наталья дома, если спрашивают о „Скорой“. Жива?»
Антон побежал к дому.
Дверь помещения распахнута. В коридоре Антон увидел пожарника с фонарем-прожектором в руке. Сухов переступил порог, не говоря ни слова. Биокибер ослепил его прожектором и загородил проход своей мощной фигурой:
— В чем дело?
— Я врач. Живу в этом доме. Где она?
Пожарник направил луч в глубину комнаты. На полу лежало обгорелое тело.
— Врач ей уже не нужен, — сказал тихо.
Антон подошел к Наталье, за ним шагнул пожарник, ярче освещая застывшее в неестественной позе тело.
Сухов почувствовал под ногами вязкое месиво. Посмотрел на пол, чтобы не видеть того, что осталось от Натальи. Он стоял на какой-то грубой тряпке, пропитанной влагой. Поднял взгляд: дверцы шкафа открыты, все, что было в нем, выброшено на пол и на стол возле окна.
Очевидно, Наталья старалась погасить огонь. Но почему вдруг все загорелось?.. Существует же автоматическая противопожарная система. От старых книжек с бумажными страницами ничего не осталось. А библиоскопы тоже, пожалуй, вышли из строя. Блоки памяти не выдерживают большой температуры. В комнате стоял мерзкий тошнотный запах мокрого пожарища и горелых волос. Что же здесь произошло?
— В какой вы квартире живете? — спросил вдруг пожарник.
Антон ответил.
— Вы ее хорошо знали? Понимаете ли, здесь такое дело… Очень похоже на самоубийство. Противопожарное устройство сознательно заблокировано. Точнее — выведено из строя…
Антон долго молчал, потом направился к выходу, высоко поднимая ноги, хотя ботинки уже промокли насквозь, на пороге повторил номер своего помещения и добавил после паузы:
— Это на пятом этаже.
Пожарник посветил ему, чтобы он не споткнулся в коридоре о валяющийся стул.
— У вас, случаем, нет запасной вилки? — спросил другой пожарник, когда Антон выходил на лифтовую площадку. — От температуры здесь все лампы лопнули или, может, кто их специально…
Сухову показалось, что он теряет сознание. Не задумываясь, есть ли у него дома запасная виолевая лампа, тяжело выдохнул:
— Нет, — и поплелся к лифту.
Войдя в свою квартиру, долго, как-то неумело переобувался. Проходя мимо детской комнаты, споткнулся о пушистый коврик перед дверью, потерял равновесие и упал. Разбудил сына, но скорее всего, тот и не спал еще.
— Это ты, папа?
Антон, услышав голос Витасика, зашел в комнату.
— Да, это я, сынок.
— Опять ты поздно… Включи свет.
— Не нужно, Аленка проснется. И тебе давно пора спать.
— Папа, ты не брал дистанционный пульт от Антика?
— Нет, не брал. А ты занимался сегодня математикой?
— Да… Но без Антика очень скучно. Ты не знаешь, куда мог задеваться пульт?
— Не знаю… Спи. И пусть тебе снятся хорошие сны. Пусть приснится, что ты летаешь…
— Не буду выбирать такой сон.
— Почему?
— Не хочу летать во сне. Хочу по-настоящему.
— Со временем полетишь и по-настоящему, Витасик.
— Полечу. Я сделаю себе такие… такие… Нет, не крылья, а… знаешь…
«Когда-то и я мастерил себе воздушный шар, чтобы самому полететь по-настоящему. Когда это было? Вроде вчера, или приснилось? Вчера приснилось. Посреди двора стоял проволочный каркас, и все спотыкались о проволоку…»
— Я сделаю себе такие аккумуляторы, они поднимут в небо.
— Аккумуляторы не смогут поднять тебя в небо. Но когда-нибудь, Витасик, ты… сделаешь все как следует… Спи…
— Зачем ты вошел к ребенку? И не стыдно тебе?! Сам живешь, как перекати-поле, и ребенка приучаешь.
— К чему приучаю, Вероника? Витасик не спал.
— Ты негодяй, — бесстрастно произнесла жена и зевнула. — Твоя операция давно закончилась. Я звонила в клинику. Ты думаешь лишь о себе.
Сухов стиснул зубы.
— Спи, сынок. Нужно спать.
Он знал, что Вероника не спросит его о том, где он был. Знал, что несколько дней они вообще не скажут друг другу ни слова, притворяясь умиротворенными и внутренне спокойными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
