«А вдруг партия снадобья уничтожена вместе с домом?! – возникла ужасная мысль. – Выяснить это я смогу только на месте. Значит, потребуется помощь учеников. Они тоже сегодня отправятся в российскую столицу».
Анисим надеялся, что последние успехи несильно вскружили голову сослуживцу и тот не забывал дублировать наиболее важную информацию о своей деятельности. Ведь это предписывалось уставом, идти вразрез которому значило нарушить порядок.
Погрузившись в тяжкие мысли, Онзи не заметил, как пропустил проулок, где обычно сворачивал.
«Нельзя быть таким рассеянным». – Мужчина повернул назад.
В это время через дорогу, видимо, рассчитывая на угощение, к нему бросилась большая дворняжка. Когда собака поняла, что надежды не оправдались, она громким лаем выразила свое недовольство. Седовласый быстро оглянулся и в упор уставился на животное. Псина тут же замолчала, она вообще застыла на месте, уподобившись каменному изваянию. Удовлетворенно кивнув, пешеход спокойно продолжил путь. Он не хотел, чтобы его отвлекали, ведь оставалась нерешенной и другая проблема – Костя.
Онзи вытащил телефон и нажал на кнопку вызова.
– Сережа, срочное и чрезвычайно важное задание: прокачай дочку Мелеха на предмет московских контактов. Тщательно, по всем направлениям. Да хоть с детского садика начни. Главное, чтобы ни одна ниточка не осталась незамеченной. Учти, я буду очень недоволен при нулевом результате. Позвони мне сегодня вечером или завтра утром. Да, кстати, у тебя есть надежные люди в Москве? Хорошо, о них расскажешь позже. До вечера.
Седовласый спрятал трубку в карман. Сзади раздался испуганный скулеж дворняги, которая, очнувшись, рванула наутек с такой скоростью, с какой не бегала от рождения.
«Отлично сработано!» – похвалил себя Онзи, он только что проверил еще одну особенность своего дара.
Не знаю, чего они там наврачевали, но на следующий день боль заметно ослабла, а еще через сутки я уже смог наступать на простреленную ногу и осторожно передвигаться по комнате. Рядом неотступно находилась Анфиса, готовая поддержать в любую минуту. Очень неудобно в таком сопровождении ходить, например, в туалет, но и оттолкнуть девицу я не мог.
После известия о гибели отца ее было не узнать. В глазах поселилась тягучая тоска, девушка перестала смеяться, а изредка прорывавшаяся улыбка оставалась только на губах, не касаясь глаз. Мелехова теперь часто уходила в себя, причем настолько глубоко, что не реагировала на окружающих.
Вот и сейчас она услышала меня только с третьего раза:
– Что ты сказал?
– Мне завтра нужно заняться делами.
– Ага. Вместе и займемся.
– Исключено. Ты остаешься с Рудольфом…
– А ты? – Девушка стремительно пошла в атаку. – Если твой телепорт выжил, думаешь, он не ищет по всей Москве Костю Суворцева? Ошибаешься. Шпионы, если они не совсем дураки, раскинули свою сеть по всем отелям. Одно только мне непонятно: сам-то ты на кого работаешь? Явно ведь не на наши службы. Иначе бы обратился к властям…
– Вдруг и там завелись предатели?
– Ну, ты меня совсем уж за дурочку не держи. Не хочешь говорить – не надо. Только не прогоняй. У меня ведь теперь никого, кроме тебя, не осталось.
– А тетка?
– Двоюродная сестра папы? Так она меня терпела, пока отец был жив. И справку мне для института сделала не из пылких родственных чувств. Кому я нужна после его смерти? Тут ты, наверное, был прав. Я и тебе, конечно, на фиг сдалась. – Она разрыдалась.
– Анфиса, прекрати. – Решил занять ее делом. – Лучше покажи, как работать в вашей Сети. Над твоим предложением подумаю. Я действительно еще плохо ориентируюсь в городской обстановке.
– А в сельской? – Она очень внимательно посмотрела на меня.
– Пока всей правды тебе сказать не могу.
– Постараюсь заслужить твое доверие, Костя.
– И не боишься, что «этот Костя выдает себя за другого»? – Я нечаянно повторил слова Мелехова, и тут же на ее лицо легла темная тень.
– Нет, не боюсь. Отец, когда отдавал меня в твои руки, знал, что делал. И я думаю, что это один из лучших его поступков.
Попробуй возрази. Я молча поднялся с дивана и похромал к компьютеру. Девушка отодвинула стул и помогла на нем устроиться.
– Во Всемирной паутине существует… – Анфиса приступила к своему любимому занятию – обучению великовозрастного ученика.
Наблюдая за движением ее рук, вспомнил свою сестренку. У Ринги были такие же нежные руки, только ногти в Ларгонии раскрашивать не принято, да и отращивать не рекомендовалось. И как Анфиса умудряется не цепляться ими за клавиши?
– …мне больше всего нравится работать в поисковиках… – продолжала вещать девушка.
С первых слов мне стало понятно, что система работы в Сети что у них, что у нас практически одинаковая. Тем не менее перебивать Мелехову не стал, ей было необходимо почувствовать себя востребованной, иначе расклеится. С одной стороны, мне до этого нет никакого дела, но с другой… Она ведь тоже единственная, кого я знаю в этом мире. Где-то в Калужской области, надеюсь, проживает моя бабушка, но ее еще попробуй найди.
– Все понял, неуч?
– Конечно! Ты так хорошо объясняешь.
– Тогда показывай свое умение.
– Жду задания.
– Попробуй отыскать информацию об убийстве моего отца, – мрачно произнесла она.
– Может, не стоит?
– Я должна с этим справиться, иначе какой из меня помощник?
– Хорошо.
Через пять минут Сеть выдала несколько версий гибели Мелехова. Антон Петрович ушел из жизни, «громко хлопнув дверью». Рядом с его телом обнаружили трупы Артура и еще нескольких приближенных к харьковскому авторитету бандитов, которых Мелехов подорвал вместе с собой.
– Анфиса, а ведь для тебя опасность уже миновала. Ты теперь можешь вернуться домой…
– Не терпится от меня избавиться? Понимаю. Но дело в том, что девушки, которую ты спас в Харькове, больше нет. Она умерла в тот момент, когда узнала о смерти отца. Зато родилась другая, и она очень хочет быть тебе полезной. А возвращаться в то болото, откуда я благодаря тебе выбралась, – не лучший вариант.
– «Болото»? А мне Харьков понравился.
– Я имею в виду свое окружение: друзья, ночные клубы, дискотеки. Не уверена, что смогу от всего этого отгородиться.
– Но пойми: находясь рядом со мной, ты снова подвергаешься опасности и можешь погибнуть. Только теперь уже без вероятности переродиться.
– Ничего страшного. Все равно жалеть обо мне некому.
– А Рудольф?
– Переживет.
– А я?
– Ты???
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
